— лучшие из лучших —
— разыскиваются —
— активисты недели —
— администрация форума —
navigation
best quote
гостеваяf.а.qправиласюжетсписок персонажей
занятые внешностиакциинужныепутеводитель
Сеня Лавгуд о главном:
Существует четыре вида лапши: «пшеничная», «гречневая», «рисовая» и «не, ну, на этом форуме три эпизода максимум возьму, чтобы писать быстро, три, и всёеее». АГА!
Ashling C. O'FlahertyFenrir Greyback
Lord VoldemortTheodore Nott

Maradeurs: stay alive

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Maradeurs: stay alive » Картотека волшебников » Elphias Doge, OP


Elphias Doge, OP

Сообщений 1 страница 2 из 2

1

Elphias Barnabas Doge
Элфиас Варнава Дож

19 июля 1881 | 96 лет | чистокровный | Хогвартс / Гриффиндор, 1899

https://funkyimg.com/i/36wLh.gif

Patrick Stewart

Внешность:
Рост – 178 см, худощавое телосложение, цвет глаз – серый. В молодости у Элфиаса была непослушная грива темных волос, от которой он отказался в пользу солидно выбритой головы, когда добился первого важного повышения. Всегда одет с иголочки и ревностно следит за тем, чтобы упорядоченность его внутреннего мира была согласована с миром внешним.

Лояльность:

Сфера
деятельности:

Орден Феникса

Министерство Магии, специальный советник Визенгамота

Характер

Элфиас никогда не стремился к избыточному или лежащему за пределами его возможностей: в школе ему не нужны были баллы, которые он не мог получить; в молодости не нужна была женщина, которой он не мог добиться; не нужна должность, ради которой нужно было прыгать выше головы. Иными словами, ему никогда не хотелось выпрыгнуть в темноту мироздания из своей зоны комфорта совершенно не подготовленным – он из тех, кто долго пакует необходимое в дорогу, обстоятельно прокладывает маршрут на карте и, отходя от спасительного огонька уже изведанного, вдруг понимает, что от всех приготовлений и полученных в процессе знаний и умений зона его комфорта расширилась настолько, что сумела вместить в себя весь намеченный маршрут. Именно поэтому Элфиас крайне редко куда-то торопится, но все равно везде успевает.
Всю жизнь проведя бок о бок с Альбусом Дамблдором, Элфиас мог бы испить до дна горькую чашу дружбы с тем, кто всегда, при любых обстоятельствах, в любой компании бесповоротно, недосягаемо, хоть в чем-то да лучше тебя. Но это чаша, к счастью для Элфиаса и их многолетней дружбы с Альбусом, оказалась ему чужда: ему никогда не было обидно быть вторым. Хотя бы потому, что понятия «первый» и «второй» (а заодно и все последующие) в мире Дожа весьма размыты – даже первого всегда есть, с кем сравнить. Даже первый в ином противостоянии может стать последним. Именно поэтому Дожу чужды зависть и соревновательный дух. Единственное, что может заставить его вступить в противостояние – потребность восстановить справедливость или хотя бы попытаться это сделать.
Со справедливостью у Дожа сложные отношения еще со старших курсов школы, ведь даже ребенку известно, что справедливость, если и существовала когда-то, то разве что в далекие времена, о которых уже заботливо сложены нравоучительные легенды. Однако справедливость настолько не существует в мире, что было бы преступлением в трудный час не отправиться на ее поиски – у Дожа аллергия на нечестные приемы, махинации, попытки оставить в дураках тех, у кого нет ни сил, ни возможностей за себя бороться. За этим, надо полагать, он и обратился к сфере юриспруденции – за иллюзией упорядоченности, за кодексом, как будто бы предназначенным для всех и знающим только редкие исключения. Впрочем, в борьбу со злом Дож давно уже не верит – битвы со вселенским злом он охотно оставляет своему блестящему, мыслящему иными категориями другу, предпочтя сосредоточиться на том небольшом, но вполне ощутимом вкладе, который он может внести. Дож старается помогать, если может оказать помощь, и не идти на сделки с совестью.
Почти так же, как нечестную игру, Дож не терпит ложь и проводит очень четкую черту между тем, что можно считать дипломатией и наименьшим злом и обманом. До сих пор размышляет о концепции «лжи во благо», к которой временами вынужден был прибегать, и пока не пришел на этот счет к устраивающему его выводу.
Глубоко убежден, что не существует предела, достигнув которого можно расслабиться и уверовать в то, что ты понял и изучил все, что может предложить тебе жизнь. Внук – отличный повод никогда не забывать, что у жизни в рукаве полно сюрпризов и удивительных вопросов.
Однолюб – после смерти супруги Элфиас так и не обзавелся никаким новым «личным счастьем», посвятив себя воспитанию дочери, а позже – внука.

Страхи:

Мечты/цели/желания:

Боггарт примет вид мертвых дочери и внука.

Мечтает о том, чтобы внук вырос здоровым, успешным и порядочным волшебником. В Зеркале Еиналеж увидит покойную супругу.

Биография

Кандида Дож / супруга (1891-1931 гг.), умерла от драконьей оспы;
Айрис Дож /дочь, 48 лет (р. 1930 г.), работает в Министерстве Магии в отделе аннулирования случайного волшебства;
Артур Дож / внук, 7 лет (р. 1971 г.), играет в развивающие игры и радует дедушку.

[1881-1899] Самое интересное, что случилось с Элфиасом за первые одиннадцать лет жизни, случилось, собственно, на исходе этого периода, но при этом ухитрилось до некоторой степени определить ход всей его дальнейшей жизни. Будем честны, мало кому удается так удачно и своевременно для мироздания заболеть драконьей оспой.
Зелено-фиолетовая сыпь, отцветающая в приятную изумрудную зелень на коже, сопровождаемую благоуханием, которое ни с чем не спутаешь, как бы ни хотелось, не способствуют обретению друзей в безжалостном детском коллективе. Собственно, у Элфиаса, предпочитавшего проводить свободное время дома, за книжками, и до оспы было не то чтобы много друзей, но он все равно возлагал на школу большие надежды – почему-то в нежном возрасте ему казалось, что именно в школе легко найти верных товарищей и умных и отважных единомышленников. Оказалось, что куда легче, чем всех них, еще даже не добравшись до школы, было найти кличку «вонючка Дож».
Разумеется, с этой кличкой – как, впрочем, со многими подобными прозвищами, если вдуматься, - спорить было бесполезно. Драконья оспа, к тому же, к 1892 году была неплохо описана в литературе, и если спорить с обидчиками еще можно было хотя бы в теории, возразить колдомедицине было решительно нечем. Элфиас почти смирился с крушением иллюзий и вынужденным одиночеством в купе, когда к нему неожиданно подсел мальчишка, назвавшийся Альбусом Дамблдором.
Удивительный они были дуэт в школе, если вдуматься: «сын маглоненавистника» и «вонючка Дож». Сладкая парочка, в которой Элфиасу, как нетрудно догадаться, было отведено место верного оруженосца. Альбус очень быстро превратился из аутсайдера в лидера – ужасно сложно, даже совершенно невозможно было не заметить, каким умным и блестящим студентом он был. Все, что любому другому человеку давалось бы с трудом, к Альбусу приходило само собой, но Элфиас все равно никогда ему не завидовал. Скорее уж восхищался тем, с какой легкостью и щедростью Альбус расточал направо и налево свои способности: ему все было интересно, важно, нужно, во всем требовалось разобраться, всему научиться, всего, что он уже знал, ему вечно было мало. И Элфиасу, обстоятельному, умному, но все равно совершенно другому, оставалось только любоваться тем, что искрилось и переливалось в его лучшем друге как радужная рыбка на солнце.
Собственная школьная жизнь Элфиаса не особенно отличалась от жизни любого другого студента-отличника – он учился легко и без особого напряга, старался по возможности интересоваться всеми предметами, но в конце концов сосредоточил свое внимание на двух-трех по-настоящему увлекших его предметах. Вполне возможно, не будь Альбус на Гриффиндоре, Дож даже мог бы стать старостой факультета, но место старосты было занято – Альбус уверенно шагал вперед даже по самой маленькой карьерной лестнице. Сначала староста факультета, потом – староста школы, представитель молодежи в Визенгамоте… Отец часто спрашивал, не переживает ли Элфиас, что все эти места достались не ему. Элфиас не переживал – ему никогда не хотелось непременно быть первым или лучше всех. Его вполне устраивало быть самим собой.

[1899-1900] После окончания школы, в полном соответствии с духом времени – не такая уж плохая традиция, если вдуматься, - Элфиас и Альбус собирались в большое путешествие. Они предвкушали увлекательное приключение, но судьба распорядилась иначе – скоропостижно и трагически скончалась мать Альбуса, и, как бы ни хотел Альбус поехать, он не мог себе это позволить, а Элфиас, как бы ни хотел остаться, не мог тянуть слишком долго – путешествие было обговорено с отцом и им же и оплачено. Отложить его дольше, чем до похорон Кендры Дамблдор, не представлялось возможным.
В то время они обменивались письмами и как будто поменялись местами: Элфиас писал о греческих химерах и египетских алхимиках и пирамидах, а Альбус – о потускневших буднях, наполненных заботами. Точку в переписке, уже перед самым возвращением в Британию, поставило письмо от отца Элфиаса, сообщавшего, в числе прочих домашних новостей, о смерти сестры Альбуса почти год назад, о которой сам Альбус почему-то не посчитал нужным ему рассказать. Дож никогда не любил вспоминать об этой переписке: в юности ему казалось, что его цветистые, многословные рассказы могли скрасить мрачные будни друга, но став взрослым он задумался о том, что письма, приходившие из другой, тогда Альбусу недоступной жизни, скорее вызывали у него недоумение и обиду. Впрочем, вскоре после смерти сестры Альбус покинул Британию на несколько лет, посвятив это время обучению у Николаса Фламеля, и их общение с Элфиасом вновь свелось большей частью к переписке.

[1901-1906] Жизнь Элфиаса после путешествия двинулась по накатанной колее. Его поступление на службу в Министерство Магии было шагом настолько естественным и закономерным, потому что обсуждалось в семье уже на старших курсах школы, что Дожу даже в голову не пришло что-то менять в своих планах. Он начал министерскую карьеру в административной службе Визенгамота, которой отдал пять лет своей жизни. Кому-то рассылка повесток и ведение судебной документации могли бы показаться торжеством бюрократического уныния, но Элфиас взялся за работу с неожиданным энтузиазмом. Во-первых, все, для чего существовали правила (для оформления бумаг эти правила, хотя бы в теории, существовали), должно было этим правилам поддаваться, нужно было только придумать, как это осуществить; во-вторых, в круговороте делопроизводства забылись и письма, и как будто бы неудача в их многолетней дружбе с Альбусом, и большая часть жизни за пределами его письменного стола в административной службе.

[1907-1929] Организаторским способностям Элфиаса вышеуказанный письменный стол очень скоро оказался мал – пять лет он продвигался в административной службе, куда мог, но к 1907 году достиг потолка и принял решение двигаться дальше. К тому времени он совершенно точно определился с тем, что по-настоящему его увлекало – международное магическое законодательство. Элфиас всегда обладал превосходной памятью и чутьем к законодательным экзерсисам, в которых ему удавалось видеть и целостную систему, и выпавшие из нее звенья. Покинув административную службу Визенгамота, Элфиас перешел в отдел международного магического законодательства, которому и посвятил большую часть своей жизни. В кругу волшебников не столь недостижимо выдающихся как Альбус Дамблдор, Элфиас из пребывающего в тени превратился в того, кто отбрасывает тень. Даже если более всего прочего Дожа интересовал результат его работы, а не очередное повышение или признание.
В начале 1928 года один за другим скончались мать и отец Дожа, а в сентябре он встретил свою будущую жену. Следует отметить, до знакомства с Кандидой Элфиас едва ли думал о том, что может влюбиться в кого-то так сильно и бесповоротно. Кандида была дочерью его старшего коллеги, и их знакомство было одновременно совершенно случайным в том смысле, что никто его не планировал заранее, и предрешенным заранее в том смысле, что с самой первой встречи им казалось, что они знают друг друга всю жизнь. Все в их совместной жизни происходило ужасно быстро, с непривычной для Элфиаса скоростью: они поженились в начале 1929 года, через год у них родилась дочь, а еще через год Кандида умерла от драконьей оспы – взрослые, увы, не могут отделаться от всех болезней одними лишь обидными прозвищами. В 1931 году, когда весь мир начал погружаться во тьму, Элфиас Дож обнаружил себя в непривычном одиночестве и пустоте, наедине со своим горем и годовалой дочерью.

[1931-1941] Утешение после смерти супруги нашлось в работе и маленькой дочери. Им, по возможности в пропорциональном соотношении, Элфиас и посвятил последующие одиннадцать лет жизни. Он не был, конечно, на передовой линии в войне с Гриндевальдом, но и на собственную бесполезность и недостаток работы, разумеется, жаловаться не мог – Элфиас был из тех, кто бился, когда было возможно, словом и буквой закона. Темное десятилетие после смерти Кандиды пролетело так быстро, что Дож даже не сразу осознал, что им с Айрис пора расставаться, потому что она – разумеется – получила письмо из Хогвартса.

[1942-1969] Айрис отправилась в Хогвартс, откуда исправно строчила радостные, полные энтузиазма письма, а Элфиас остался в одиночестве в просторном доме, которым он когда-то, в прошлой жизни, планировал распорядиться совершенно по-другому. Все освободившееся время Элфиас посвятил работе, и на сей раз, зарекомендовав себя в отделе международного магического законодательства, перебрался в Британский филиал международной конфедерации магов, где задержался на куда более долгий, чем рассчитывал, срок.
После окончания школы Айрис вернулась домой и начала собственную, тоже министерскую, карьеру, только совсем в другой области. Они снова привыкли жить вдвоем – прикипели друг к другу так, что им как будто бы не нужен был никто третий. Сначала Элфиас беспокоился за дочь, а потом принял решение не вмешиваться в ее жизнь без надобности – в конце концов, его дорогая Кандида тоже случилась с ним довольно поздно. В конце 1969 года Элфиас принял предложение Верховного чародея Визенгамота и стал специальным советником Визенгамота*. Эту должность он занимает по настоящее время.

* коротко о специальном советнике для удобства

1. Специальный советник Визенгамота утверждается на должность и освобождается от нее Верховным чародеем.
2. Верховный чародей имеет право индивидуализировать обязанности специального советника.
3. Специальный советник Визенгамота обладает высокими моральными качествами, является опытным специалистом в области магического законодательства и имеет опыт работы в соответствующей области.
4. Специальный советник Визенгамота выполняет следующие функции:
— оказывает содействие в подготовке дела к рассмотрению;
— участвует в подготовке аналитических и справочно-информационных материалов по вопросам деятельности Визенгамота;
— подготавливает предложения о необходимости привлечения специалистов, назначения экспертизы, формирования специализированной группы, направления запросов, соединения и разъединения требований и осуществления иных действий по подготовке дела к рассмотрению Визенгамотом, подготавливает проекты документов;
— подготавливает заключение по материалам дела;
— обеспечивает конструктивное взаимодействие адвокатской и прокурорской коллегий;
— осуществляет подготовку заседаний Визенгамота, документов и иных материалов, рассматриваемых на заседании суда, вносит соответствующие предложения.

[1970-1978] В 1970 году стало ясно, что над магической Британией снова сгущаются тучи – на этот раз буря коснулась не самого Элфиаса, а его дочь. Ее «Кандиду» унесло противостояние с тем, кто назвал себя Темным Лордом, и о своем несостоявшемся зяте Элфиас узнал только то, что он был чистокровным, добрым и отважным и погиб, исполняя свой долг. Судя по этому описанию, отец Артура мог легко оказаться трагически павшим национальным героем или персонажем из сказки, но это, в общем-то, было не так уж важно. Совершенно точно не так важно, как беспомощное перед новой темной силой сообщество и пришедшееся на этот период рождение его единственного внука.
Молчать и бездействовать, чтобы рано или поздно смириться и склонить голову перед неизбежностью, стало совершенно невозможно, и Элфиас Дож охотно поддержал своего старого друга в создании организации, которую позже – возможно, излишне сентиментально – назовут «Орденом Феникса».

Способности


Магические:
Продвинутый теоретик и куда менее продвинутый практик. Ему всегда неплохо давались чары, трансфигурация и теоретическая часть защиты от темных искусств. Боевого мага или выдающегося волшебника, впрочем, из Дожа все равно не получилось: на практике ему куда лучше удается то, что имеет ясные правила и законы. Например, зельеварение. Неплохо разбирается в гербологии. Сносный легилимент. Владеет парной аппарацией.
Ас, виртуоз и бог бытовой магии – за ужин от Дожа не зазорно продать частичку души (профессионально спрячем крестраж в борще!), мастер развлекательных фокусов в стиле «дедульк, оживи лошадку». Любит экспериментировать на кухне.
Патронус – летучая мышь.

Немагические:
Прекрасная, не тускнеющая с годами память, вмещающая огромное количество разнообразной информации. Дож прекрасно ориентируется не только в магическом, но и магловском законодательстве, которым интересуется в качестве хобби. Вместо кроссвордов изучает мертвые языки – аккадский, коптский, египетское иероглифическое письмо, латынь. Помимо мертвых языков владеет также несколькими «живыми»: французский, итальянский, арабский, греческий.

Артефакты

Волшебная палочка: груша, шерсть Пегаса, 12 1/2 дюймов.
Имеются также прыгающий котел и отслеживающие часы. Из занятных артефактов – зачарованная сковородка с острыми краями, созданная совместно с Альбусом. Уже много лет собирает пыль на кухне в доме Дожей, хотя ее истинное (и никак не реализованное) предназначение – почуяв опасность, грозящую владельцу, срываться с места и карать обидчика в меру возможностей (управляется только владельцем).

Связь с игроком

Имеется у АМС.

пост

Чернильница не долетела. И Элфиас Дож с некоторым прискорбием вынужден был констатировать, что пребывал по этому поводу в тех же смешанных чувствах, какие вызывал у него весь монструозный и неуклюжий «Декрет о введении особых мер по противодействию террору и обеспечению безопасности населения Магической Британии» от первого января одна тысяча девятьсот семьдесят восьмого года. С еще большим прискорбием Элфиас Дож вынужден был констатировать, что даже если бы чернильница достигла места назначения, если бы под Краучем разверзлась бездна, если бы у двери дома ему в спину прилетело «боевое заклинание, в том числе могущее повлечь причинение тяжкого вреда здоровью или смерть без предварительного предупреждения о намерении его использовать», справедливость не была бы восстановлена в полной мере. Во-первых, потому, что справедливости, увы, не существовало в природе. Во-вторых, потому, что кончины, даже трагической, автора декрета недостаточно для того, чтобы этот декрет отменить.
Оба обстоятельства — как, впрочем, и все, что было связано с Декретом, — представлялись Элфиасу Дожу чрезвычайно огорчительными. Такими же, какими могли быть для несравненно более выдающегося мага, чем он, чьи-то неловкие взмахи палочкой и неуклюжее заклинание Dimi. Законы, в самом идеальном изводе, были созданы для того, чтобы в мире имелось хоть какое-то, искусственно созданное и искусственно регулируемое, подобие равновесия. Это не означало, что все законы были справедливыми априори. Их создавали маги или магглы, в конце концов. И те, и другие едва ли сумели достичь сияющей, надмирной справедливости во всем. Все, что они могли — уравновешивать плохое хорошим, потому что равновесие размывало крайности и позволяло большинству пребывать в состоянии комфортной веры в собственную защищенность. Вера могла быть обманчивой и опасной, но, судя по тому, что никакое Непростительное заклинание не нашло мистера Крауча до сих пор, мироздание пока худо-бедно справлялось. Было жаль, совершенно искренне жаль, что жертвами этих попыток мироздания удержаться в равновесии становились такие отважные индивидуальности, как Миллисент Бэгнольд. Было омерзительно молчать и еще омерзительнее говорить, понимая, что у тебя нет шанса быть услышанным.
Когда Элфиас уходил сегодня с работы, с тяжелым сердцем, как уже стало привычно, он сформулировал для себя то, что с первого января одна тысяча девятьсот семьдесят восьмого года кружилось в голове разрозненными кусочками — последняя доступная честность, очевидно, есть честность перед самим собой. И перед самим собой, кажется, он был честен. Пусть от этого ему и не было легче. «Справедливость болит, да, пап?», — поинтересовалась утром Айрис, и Элфиас даже рассмеялся в ответ. Справедливость болит, кажется, и правда так. Хотя, ибо уже установлено, что справедливость в мире отсутствует в какой бы то ни было форме, все это фантомная боль, которую можно разделить разве что с непосредственными участниками событий и со старыми друзьями. С одним старым другом, если быть более точным. Со старым другом, которому способностей и возможностей досталось столько, что он всегда писал вокруг себя несравненно более крупными, чем Элфиас, мазками. И, поскольку это тоже до некоторой степени размывало крайности, Элфиас испытывал от этого различия почти то же удовлетворение, что от грамотно подобранного, закон к закону, законодательства (такого же фантомного, как болящая справедливость).
Шесть — три — один — два — семь. В общей сложности — девятнадцать, и все — «в связи с обострившейся политической ситуацией в стране». Обманчивое начало, в которое явно был вложен кристально ясный смысл: ситуация обострилась, но вот вам декрет в качестве уверения, что мы — кем бы «мы» ни были — знаем, что делать. Многочисленные жертвы, многочисленные жертвы, многочисленные жертвы. Ограничим то, что ограничено быть не должно, и позволим то, что должно быть строго запрещено. Каждая буква этой иллюзии, которая никого не могла одурачить, словно отпечаталась у Элфиаса в памяти. Лучше, чем все прочие законы Магической Британии, которые он помнил, как говорила Айрис, «как магглы молитву».
— Дедульк? — реальность подергала Элфиаса за рукав пиджака, и он, опустив взгляд, встретился с укоризненными васильковыми глазенками. — Дедульк! Ну ты же обещал!
Обещал. Выполнимое обещание согревало душу, и Элфиас, улыбнувшись, чуть взмахнул палочкой. Паровоз тут же ожил, раскочегарился и помчался вдаль: мимо кресла, под журнальный столик и дальше, в неизведанное и прекрасное Задиванье. Артур, подпрыгнув, умчался следом.
Элфиас вздохнул. Он все пытался понять, что послужило причиной фантомных болей. То, что он видел последствия? То, что мог предугадать проблемы? То, что ему уже следовало заняться обдумыванием возможных решений? Или то, что привычное равновесие качнулось в неизвестно какую сторону? Ведь не бывает ни малого зла, ни малой несправедливости. Несправедливости много, самой разнообразной, и Декрет, который, очевидно, войдет в историю, им еще не раз это докажет.

Отредактировано Elphias Doge (2020-11-04 14:24:45)

+10

2

Приветствуем тебя, волшебник!
Твое путешествие скоро начнется, осталось совсем немного:

Полезные ссылкиhttp://s3.uploads.ru/JTcr5.png

» Оформление профиля
» Выяснения отношений » Поиск соигроков » Путеводитель по матчасти » Путеводитель по игротехническим темам

http://s7.uploads.ru/Jq7Gn.gif

Тема с отношениями и хронологией создаются третьим и четвертым сообщениями после анкеты (по желанию)

0


Вы здесь » Maradeurs: stay alive » Картотека волшебников » Elphias Doge, OP


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно