— лучшие из лучших —
— разыскиваются —
— активисты недели —
— администрация форума —
navigation
best quote
гостеваяf.а.qправиласюжетсписок персонажей
занятые внешностиакциинужныепутеводитель
Сеня Лавгуд о главном:
Существует четыре вида лапши: «пшеничная», «гречневая», «рисовая» и «не, ну, на этом форуме три эпизода максимум возьму, чтобы писать быстро, три, и всёеее». АГА!
Ashling C. O'FlahertyLord VoldemortTheodore Nott

Maradeurs: stay alive

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Maradeurs: stay alive » Настоящее время » Disappear [19.02.1978]


Disappear [19.02.1978]

Сообщений 31 страница 44 из 44

1

DISAPPEAR


закрытый эпизод

♬Evanescence - Disappear♬
http://forumuploads.ru/uploads/001a/c7/fc/85/t343187.jpg

Участники: Гестия Джонс, Квинтус Уоррингтон

Дата и время: 19 февраля, середина дня

Место: магловская часть Лондона, недалеко от Косого переулка

Сюжет:
На чужом несчастье счастья не построишь...
Но люди никогда не перестанут пытаться это сделать.

Отредактировано Hestia Jones (2020-11-19 17:59:20)

+1

31

Его одежда всё ещё валялась в ванной комнате в корзине для белья – грязная, да и ладно. Об этом волк уж точно думал в самую последнюю очередь. Точнее говоря, вообще не думал. И потому одеться и уйти ничего не мешало.
Сейчас он смотрел на женщину и очень ясно, очень остро ощущал что ни малейшей радости от его присутствия она не испытывает, что её страх, быть может, стал не столь откровенным, не столь ярким, как в первый момент, но всё-таки не рассеялся полностью.
Тогда почему она не пытается от него избавиться? Квинтус же сказал, что не станет никак пытаться навредить ей.
То, что пугает, всегда логичнее уничтожить. И оборотень был уверен, что из его слов легко можно было сделать вывод, что вряд ли он переживёт грядущее полнолуние, если Гестия скажет ему уйти.
Какой смысл тогда пытаться задержать его?
Из-за того лишь, что волшебница не верила ему, и считала всё сказанное блефом, и это могло лишь сильнее подогревать страх?
Или наоборот, она всё-таки что-то чувствовала к Уоррингтону, и говорила, что не хочет его смерти не просто так, не для того, чтобы усыпить бдительность?
   На самом деле, сложно оставлять позади – всё. Надежды, желания, готовность к драке. Сложно просто уходить, принимая бессмысленность дальнейшей борьбы. Даже если ты внутренне готов согласиться с тем, что ждать, по крупному счёту, уже нечего, даже если есть шанс ощутить смутное облечение от того, что всё, так или иначе, закончилось – всё равно, сложно. Тот самый первый шаг, когда надо всего лишь подняться, повернуться спиной и направиться к двери, даётся слишком тяжело.
Поэтому волк, всё ещё ничего не понимая, оставался на месте. Он позволил Гестии наложить повязку, хотя следы от когтей Фенрира его не особенно и волновали –  беспокоили они не слишком, да и затянутся как-нибудь раньше или позже.
- Прости, я не хотел, чтобы ты страдала, это правда. Как правда и то, что тогда я просто не думал об этом, я это уже говорил.
Пару мгновений он смотрел ей в глаза, испытав почти физическое удовольствие, когда волшебница вновь прикоснулась к нему, убирая с лица мокрые пряди волос.
- Сейчас всё по-другому. Ты нужна мне не на одну ночь. Ты мне просто нужна. И я знаю, что у тебя должна быть какая-то своя жизнь, что ты меня не ждала… Но если ты не хочешь, чтобы я умирал, или… - здесь Квинтус всё-таки не смог не усмехнуться, и из-за пластыря на щеке усмешка вышла кривой и немного неуверенной, – кого-то убивал, то я останусь.
Он, и правда, постарался бы продать свою жизнь подороже – насколько уж получилось бы. Когда его брали авроры, не вышло отправить на тот свет кого-то из них. Но там стоило учитывать фактор неожиданности – никто не знал, что они нападут сразу после полнолуния. Сейчас же оборотень не сомневался, что за ним следят, что его возьмут в оборот сразу, как только он не явится в Министерство за очередной порцией зелья.
Это значило, что следующий ход за ним. Что он может начать убивать первым – пусть не служащих Аврората, пусть просто прохожих на улице. Особой разницы Уоррингтон не видел. Какая ему, собственно, разница, кого забирать с собой, если хочешь в последний раз насладиться ароматом крови и забыться в пылу короткой схватки, где нет ни боли, ни страха… Здесь ведь можно даже не прибегать к магии.
- Тебе я не хочу ничего плохого. И не сделаю больше ничего такого, что причинит тебе боль. Если тебя потребуется защитить – от кого угодно – я ему горло порву, в любой момент, только… - он проследил за тем, как Гестия села рядом, разрешил взять себя за руку и почти инстинктивно стиснул её ладонь, словно хотел убедиться в том, что происходящее ему не снится, что она действительно рядом. – Только, начиная всё с чистого листа, я должен знать, сколько я должен буду ждать. Я не соглашусь на то, чтобы быть твоим другом, - последнее слово волк произнёс так, словно оно было ругательством. – Я стану, кем хочешь. Мужем, любовником, твоим ручным зверем, который сожрёт любого, на кого покажешь, и не будет задавать лишних вопросов.
Квинтус и сам не сказал бы, отчего всё вышло так, как вышло – отчего именно её запах туманил разум. Вот и теперь, вдыхая воздух, Уоррингтон не мог не пытаться втянуть его поглубже, чтобы ощутить все оттенки, прочувствовать малейшие нюансы.
Что, разве на его пути не встречалось других женщин?
Всякие попадались – и маглы, и сквибы, настоящие чистокровные леди. Некоторые давали не за деньги. Кое-кто – даже не по принуждению.
Кого-то волк потом убивал, не желая оставлять свидетелей. Кого-то отдавал молодняку – поразвлечься. Кого-то отпускал.
Но вот мечтал только о Гестии.
Только Мерлин знает, почему.
- Но мне нужна твоя близость. Я просто сойду с ума иначе. А бешеный волк вряд ли долго протянет.
Оборотень так и не выпускал её руку, не тянул на себя, не сжимал очень уж крепко – просто держал так, словно они шли по ночному лесу, и он боялся заблудиться. Хотя… в лесу в любое время суток Квинтус не заблудился бы точно.
- Поцелуй меня. Пожалуйста. Тогда я постараюсь пережить этот день. А потом мы могли бы поесть гуляш и ещё поговорить…

Отредактировано Quintus Warrington (2020-11-19 17:42:00)

+1

32

В какой-то момент все становится несущественным. Глупым, надуманным, не очень нужным. Ресурсы человеческой души не бесконечны, даже если кажется, что ты сильный и со всем справишься. Некоторые вещи оказываются сильнее, выпивая тебя до капли и оставляя потерянным, не знающим, как поступить даже не то что правильно, а просто возможно... насколько еще хватит жалких остатков воли и человечности, чтобы не опустить руки, предоставляя кому-нибудь еще право решать твою судьбу.
Гестия знала это чувство. И предельно четко понимала, что ей до него осталась пара шагов, несколько фраз, неосторожных действий. И это будет не то же самое, что испытывал собеседник. Похоже. Но все равно не то, когда просто замыкаешься в себе и не можешь ничего сделать, потому что постоянно прокручиваешь в голове "виновата-виновата-виновата-во всем виновата", вряд ли оборотню вообще было знакомо подобно состояние. Он грустил по отнятой вседозволенности, по торжеству закона, чувствовал себя разбитым, но все равно собой, заботился о себе, старался для себя. А Джонс точно знала, что у нее так не получится, ей и в прошлый-то раз жить помогала мысль не о себе, ни о своем счастье, а о том, что она не имеет права рушить жизнь еще и Пауле, у нее есть обязанности и долг перед этим маленьким и бесконечно светлым человеком.
И Гестия не знала, как это объяснить. Да и стоило ли? Стоит ли пытаться докричаться до того, кто глух от рождения или научить петь немого?
Взгляд голубых глаз растерянно остановился на том, как рука мужчины стиснула её собственную ладонь. С одной стороны, он говорил вещи, в которые хотелось бы поверить. С другой, разум твердил, что все это глупость, если Квинтус сам до сих пор не может понять, что именно своими действиями, словами о выборе причиняет ей боль. Если бы ему было и впрямь плевать, то пусть бы развернулся и ушел. Пусть бы вообще ничего не говорил, если, как считает, все понял. Зачем было еще и ей душу расцарапывать? Вменять именно ей эту вину за возможные убийства или самоубийство. Вряд ли бы он сам хоть на пять минут почувствовал себя виноватым, сдай еще летом у Гестии нервы, чтобы наглотаться того же снотворного или просто решить все проблемы одним взрывающим заклятием. 
И она понимала разумом, что происходит. Но сердцем принять подобное не могла, даже осознавая, что ей нагло манипулируют, давя на слабость и чувство ответственности за чужие жизни. Только, если подумать, что может быть ценнее жизни? Даже незнакомого человека... 
- Не надо никого убивать и... сжирать, - последнее слово явно было грубовато и непривычно, но волшебница все же не смогла ответить ничего иного, как и сказать, что ей никто не угрожает...
Несмотря на все эмоции, она все еще помнила, что кто-то дал Квинтусу её адрес. Кто-то, кто имел хороший доступ к информации в Министерстве и явно был не просто работником стойки регистрации и даже не дежурным хит-визардом. Эта мысль не давала ей покоя. Вряд ли такие люди будут просто так светиться в Лютном и предлагать сведения первому попавшемуся оборотню, тем более явно не за миллионы. Значит, либо мужчина что-то не договаривал, либо все было еще хуже и кто-то с информацией еще и позаботился о том, чтобы о нем ничего нельзя было рассказать. Потрясающие «друзья»… Вот и как тут перестать кого-то бояться?
Особенно, помня про стаю, про нападения на охотников… Про то, что все это кто-то организовал, вряд ли оборотни своими силами, все-таки защитные чары снимать и накладывать – это даже не уровень полного образования в Хогвартсе, это нужно иметь специальные навыки или очень подробные инструкции от профессионала, и то не факт, что получится. И вот это наличие доступа к информации, профессионалов, все это не складывалось в картину простых разбойников, как и то, что Квинтуса отпустил Аврорат за какие-то не слишком важные сведения. И что вот после этого о нем думать? Вдобавок к личным страхам и пережитому добавлялось еще куча неизвестного, но от этого не менее пугающего.
- Только не кусайся, - все же тихо заметила Гестия, слишком хорошо помня эту привычку собеседника.
Неуверенно, заглушая скребущуюся на душе тревогу и что-то вроде возмущенного вопля воспитания доводом, что уж от этого обет точно не спасет, а что взбредёт в голову самому мужчине – неизвестно, Джонс все-таки чуть подалась вперед, привстав с табуретки и аккуратно целуя собеседника. Закрыв глаза, даже получилось представить, что нет ничего страшного, а тепло чужих губ не вызывало отвращения, в отличие от первой встречи хотя бы потому, что это все же было её собственным решением, а не вынужденной необходимостью ради выживания.
Если честно, она даже не могла сказать точно, сколько прошло времени, воздуха еще было более чем достаточно, но Гестия все же отстранилась, внутренне опасаясь, что и без того ходит по очень тонкой грани чужого самообладания, а встречаться сейчас с агрессией или слишком откровенным желанием волшебница была морально не готова, понимая, что её нервы просто не выдержат.
- Я не хочу тебе врать и называть какие-то числа, - вот теперь она уже точно встала с табурета, чтобы наполнить заварочный чайник водой как раз подходящей температуры – крутой кипяток легко мог испортить вкус трав, - Давай, хотя бы пару дней, ... привыкнем к друг к другу? Я вижу тебя второй раз в жизни, и впервые не в негативном ключе, – не имело смысла говорить правду о супруге и чувствах, но заставить себя меньше, чем за несколько суток хотя бы просто перестать бояться, что Квинтус снова причинит ей боль, наверное, было возможно. Как и окончательно выяснить, что здесь происходит и правда ли стоит наступать на горло своим желаниям.
Джонс наполнила чаем пузатую зеленую кружку, грея об нее руки, прежде чем вновь повернуться к оборотню, не зная, как еще сформулировать хоть сколько-то внятные слова, когда в голове вертелось слишком много разных мыслей.
- Мне пока сложно спокойно воспринимать тебя… и твои прикосновения не враждебными. Я услышала тебя, что тебе тяжело, но хотя бы за несколько дней ты… не сойдешь с ума? - в конце концов, в любом вопросе время решало очень многое, начиная от расстановок всех точек над «и», заканчивая появлением новых решений ситуации, - Будешь чай с пирогом или все-таки гуляш?

Отредактировано Hestia Jones (2020-11-19 19:58:55)

+1

33

Это было совсем непросто - позволить Гестии прервать поцелуй, который, как показалось Квинтусу, длился всего пару мгновений. Он старался отвечать на него без лишнего напора, не так жадно, как получилось в самый первый момент, чтобы сильнее не напугать её. Левая рука вновь легла на талию волшебницы, а правая коснулась воротника лёгкого домашнего платья и затем опустилась чуть ниже, устремляясь к застёжке. Впрочем, оборотень не успел даже расстегнуть верхнюю пуговицу, когда женщина вновь подалась назад.
Ощутив, что она пытается отстраниться, Уоррингтон усилием воли заставил себя отпустить Гестию, не пытаться крепче прижать к себе.
- Спасибо. Что бы там ни случилось дальше. В любом случае - спасибо.
Он произнес это чуть слышно, в тщетной попытке собрать разбегающиеся мысли и восстановить дыхание.
Квинтус ведь с самого начала говорил, что без прикрас оценивает собственное положение - кому, скажите на милость, нужен преступник, едва избежавший пожизненного срока в Азкабане и очутившийся на свободе без средств к существованию, но зато с реальной перспективой нарваться на бывших подельников, если те узнают, что ему не только удалось выжить, а ещё и договориться с аврорами?
Но при всём этом Джонс не просто накормила его обедом и даже не просто оставила на ночь в своём доме, а ещё и не отказывалась наотрез от близости. Надо было лишь немного подождать...
Подозрительность, свойственная всем, кто долгое время существует вопреки закону, всё ещё твердила, что это может быть неспроста, что нет ни малейшего смысла впускать в свою жизнь того, кто вызывает лишь страх. И значит, Джонс может преследовать какие-то свои цели. Если уж и впрямь Квинтус причинил ей столько боли, было бы логичным не допустить ничего подобного впредь, пусть даже теперь женщину и защищал обет. В конце концов, желание отомстить тоже не стоит сбрасывать со счетов.
Волк думал об этом ещё в пабе. И вот теперь подобные мысли невольно возвращались. Они были вполне естественными для хищника, но ирония ситуации заключалась в том, что сейчас он не видел особенной ценности в собственной жизни. Конечно, обидно было бы сдохнуть, запутавшись в  чувствах и принимая на веру чужие обещания. Но он готов был рискнуть, куда сильнее опасаясь испортить всё из-за глупой мнительности. Чего ему терять-то, по крупному счёту? Он сам только что дал Гестии право решать, стоит ли ему жить дальше. Вот пусть она этим правом и пользуется... Уоррингтон лишь мимоходом вспомнил, что его волшебная палочка осталась в прихожей, в кармане куртки. Но это не вылилось ни в какое движение, он даже не попытался подняться с табурета, чтобы выйти за ней.
Оборотень разве что поглубже вздохнул, надеясь хоть как-то сосредоточиться. Но получилось не слишком удачно - Квинтус ещё отчётливее ощутил её запах, который лишь подхлёстывал желание получить волшебницу прямо сейчас, не медля ни минуты.
Впрочем, он искал эту женщину больше полугода - и если она не пытается обмануть его, что значат какие-то два дня? Как-нибудь переживёт.
- Постараюсь не сойти с ума, - у Квинтуса даже получилось улыбнуться. Он вновь невольно дотронулся до пластыря на щеке, державшего бинт, пропитанный бадьяном. Наблюдая за тем, как Гестия наливает чай, повернулся к столу, продвигаясь к нему чуть ближе.
- Я бы предпочёл гуляш. А вместо чая.. У тебя нет ничего покрепче? Виски или хоть эля? Перед Полнолунием это немного успокаивает.
Уоррингтон нехотя оглянулся в сторону окна, за которым таял короткий зимний день. Задумчиво осмотрел кухню - лишь для того, чтобы не разглядывать собеседницу слишком уж пристально.
- Значит, ты - Гестия Росс? Джонс - это фамилия мужа? Расскажешь мне о нём? Я не слышал о такой чистокровной семье... Пойми меня правильно, мне интересно всё, что касается твоей жизни. И знаешь, меня немного удивляет, что ты разрешаешь мне остаться на ночь. На месте твоего мужа я бы не особенно обрадовался такому гостю. Нет, то есть меня не беспокоит возможность с ним встретиться, даже сейчас, когда меня могут упрятать обратно за один неверный шаг. Просто... - Квинтус положил руки перед собой, пожал плечами. - Меня немного удивляет. Хотя, конечно, если не хочешь, можешь не отвечать. Я вот могу рассказать о себе всё, что пожелаешь. Если тебе это, разумеется, нужно.

+1

34

Пряный запах черники с легкой ноткой толокнянки и впрямь успокаивал, словно согревая изнутри, хотя Гестия еще не сделала ни одного глотка, лишь наблюдая за тем, как едва заметный пар поднимается от чашки. Только сейчас волшебница почувствовала, какие у нее, оказывается, холодные руки... И дело даже не в том, что замерзла - в квартире было тепло, просто так всегда случалось при волнении, страхе или других отрицательных эмоциях. Джонс не знала, не изучала колдомедицину, чтобы в таком разбираться, всего лишь знала такую свою особенность с детства, и делала по ней вполне однозначные выводы - пока разум ищет какие-то логичные доводы, пытается строить планы, тело уже давно пытается хоть как-то обратить на себя внимание и красноречиво напоминает, чем им потом такое может аукнуться.
Нужно было поглубже вдохнуть, осторожно пригубить горячий чай, отводя взгляд и рассматривая светлые обои. Кухня была сравнительно небольшой, но родной и уютной, начиная от "рабочей" столешницы, с несколькими шкафчиками под ней, между плитой и раковиной, аккуратным гарнитуром над всем этим, и заканчивая обеденным столом у противоположной стены. В углу между ним так и был стул, заваленный книгами, которые Гестия постоянно использовала в работе, уютная нежно-кофейная скатерть, забавная подставка для салфеток, солонка и перечница в виде фарфоровых птичек. Любая вещь здесь напоминала, что она дома, что на широком подоконнике не зря лежит покрывало, куда так любит забираться Паулина, пока её мама что-нибудь готовит или рассказывает - образованием ребенка нужно было заниматься самостоятельно.
Только сейчас вместо милой и любимой девочки или хотя бы давних друзей, которые тоже частенько заходили в гости, у нее за столом сидел человек, который действительно снился в кошмарах. Вот уж тут захочешь - не соврешь.
- Болит? - все же по привычке спросила Гестия, видя, как мужчина дотронулся до повязки на щеке, - Нужно хотя бы час с ней походить, и вообще желательно раза три в день меня, - откуда у нее такие познания в лечении ран от оборотней, предсказуемо, не стала. В конце концов, после Рождества эта тема волновала очень многих.
На самом деле, она не представляла, о чем говорить с Квинтусом. Начать расспрашивать обо всех странностях, что уже успела заметить? А если это вызовет агрессию, подозрения? В конце концов, это слишком необычно, мало кому будут интересны и необходимы подобные темы, а наличие того, кто так или иначе передал оборотню информацию о ней наводило на нехорошие мысли. Это ведь может работать в обе стороны. И если сидящий напротив, может, и не сопоставит, то тот, у кого есть доступ к документам Министерства вполне может провести определенные параллели. Нет, определенно, стоило молчать и не акцентировать на этом внимание специально.
Слова о еде были очень кстати, потому что можно было заняться чем-то простым и привычным, оставив кружку, чтобы достать глубокую тарелку и из шкафчика с охлаждающими чарами сковороду с гуляшом. Действия всегда помогали объяснить некоторую паузу, которая была жизненно необходима.
- Он полукровка и работает за границей, дипломатом, - после недолгого молчания отозвалась волшебница, взяв палочку, которая до этого мирно лежала у раковины, чтобы одними губами шепнуть: «calesco», есть мясо холодным вряд ли кто-то будет, - Не знаю, чем тебе это может быть интересно, - она даже слегка пожала плечами, прежде чем поставить перед мужчиной тарелку и положить рядом ложку – Паула справедливо в детстве называла это блюдо «мясной суп», так что глупо было бы давать вилку, - Я сама занимаюсь артефактами, в основном – магическими зеркалами, но, наверное, это и так очевидно.
Гестия все же вновь отвернулась, чтобы нарезать хлеб и поставить блюдце с ним рядом  оборотнем, все еще обдумывая то, что следует говорить. Хотя, по большому счету, о её профессии он и сам мог бы догадаться еще по прошлой встрече. Да и, честно, она не понимала, зачем интересоваться её жизнью… Чем больше о тебе знают, тем ты более уязвим – эту истину сложно было забыть, особенно, когда все чаще и чаще совершались внезапные нападения, а потом в газетах печатались очередные некрологи и списки погибших.
Убрав сковороду обратно в охлаждающий шкаф, закрыв хлебницу и протерев столешницу Джонс вновь почувствовала, что не знает, куда себя деть, просто беря в руки чашку с чаем и помня про слова оборотня про «что-нибудь покрепче».  Давать алкоголь не хотелось и из соображений, что он и трезвым-то её пугает, и из того, что любые зелья не рекомендовалось смешивать со спиртным, а на организм ликантропов, судя по всему, и так все немного иначе действовало.
- Давай все же чай? Я лучше тебе дам обезболивающее, просто не думаю, что это хорошо скажется на действии зелий и тогда все лечение будет бессмысленно, - все-таки ей не хотелось, чтобы все усилия были напрасны, раз уж взялась помогать, - И… почему ты сказал, что пришел сразу, как тебя выпустили из Аврората? Мне казалось, что так не бывает, - Гестия искренне старалась как-то обойти прямой вопрос в стиле: «что ты мог им сказать такого, что тебя отпустили без каких-либо обязательств, кроме как приходить за зельем?», а потому все же вновь отвлеклась на то, чтобы достать еще одну чашку и наполнить её ароматным напитком, через пару секунд пододвигая посуду к собеседнику.
Взгляд невольно снова скользнул по лицу мужчины, по еще влажным прядям, которые явно отросли с январской встречи в доме у Марлин и теперь могли мешать, но, честно, так он выглядел лучше, чем с короткими, черты лица казались менее угрожающими, что ли.
- Может, подровняем тебе кончики? Будут выглядеть аккуратнее и в глаза не так лезть, - да и чем опрятнее будет внешний вид, тем больше шансов все-таки найти работу, чего Джонс абсолютно искренне желала мужчине, потому что зарабатывать на жизнь как-то надо, и лучше бы он не возвращался к противозаконной деятельности.

Calesco

Calesco (лат. сaleo — “быть теплым”, сalesco — “нагреваться”)
Согревающие чары. Можно использовать для несильного нагревания жидкостей или предметов (необходимо указать палочкой), а также для сохранения температуры горячей еды или напитка, например.

Отредактировано Hestia Jones (2020-11-21 09:58:46)

+1

35

- Нет, не болит.
Оборотень не соврал - повязка немного мешалась, но и только.
Он задумчиво следил за Гестией, которая поставила перед ним тарелку с горячим мясом и нарезала хлеб. Не удержался - когда женщина проходила мимо, едва ощутимо коснулся её бедра, проведя ладонью по мягкой ткани бежевого платья.
Некоторое время волк не произносил больше ни слова. Только что он был готов просто плыть по течению, не ища объяснений и не вдаваясь в нюансы.  Но вот последние слова волшебницы попросту выбили из колеи.
Потому что до него совершенно не доходило, что именно пытаются ему втолковать.
- Спасибо, я не пью чай. Меня от него тошнит.
Собственно, это тоже если и не было чистой правдой, то уж и не являлось откровенной ложью. Волк никогда не заваривал себе эти травки в лесу и уж точно не заказывал, если выбирался в город. Одно дело  пить зелья, когда требуется подлечиться, и совсем другое - пытаться получить какое-то удовольствие от подобного пойла. Какой в нем смысл вообще?
Квинтус всё-таки зачерпнул ложкой кусок мяса и отправил его в рот вместе с подливкой. Еда была вкусной - конечно, привык он за последние годы к сырому, но объективно оценить мог. Да и есть оборотню всё ещё хотелось. Поэтому за первым куском - пока Уоррингтон хоть как-то собирался с мыслями - последовали второй и третий.
- Да мне как-то без разницы. Подровнять, совсем всё сбрить.
К хлебу волк так и не притронулся. То есть, конечно, не было бы выбора, наелся бы и хлебом, но сейчас-то дела оказались не настолько плохи.
- Делай, что хочешь. Только объясни мне одну вещь.
Он всё-таки отложил ложку, звякнув ею о край тарелки, поднял со стола перечницу в форме диковинной птицы, зачем-то поднёс её к лицу, желая понюхать и, разумеется, чихнул.
- Да твою ж мать...
Потёр переносицу, со стуком поставил перечницу обратно и, откинув назад голову - волосы действительно мешались, и их всё время приходилось поправлять, чтобы они не падали на глаза - вновь в упор взглянул на Гестию.
Выражение, с каким Квинтус смотрел на волшебницу, сейчас однозначно определить было сложно. В его глазах было и желание, и обида, и что-то сродни подспудному, но всё-таки уже явно различимому раздражению. И только потому, что оборотень отчаянно пытался держать себя в руках, выбирая каждое слово, раздражение это не становилось пока что ни откровенной злостью, ни бешенством, в которое у него по большей части перерастало непонимание.
- Ты говоришь мне о том, чтобы начать всё с чистого листа, но при этом удивляешься, что я интересуюсь твоей жизнью? Что-то тогда не верится, что ты готова меня в эту жизнь впустить - через два дня или через двадцать. Да мне плевать, кто там твой муж - министерский ублюдок, хит-визард или аврор. Но если я хочу получить тебя не на одну ночь, меня всё-таки немного беспокоит, как ты к нему относишься. Это странно?
Квинтус не повышал голоса. Во всяком случае, старался не повышать, пусть и совершенно запутался. Если в словах Гестии была хоть доля правды, если она позвала его не для того, чтобы и впрямь отомстить за ту первую встречу, которую Уоррингтон вспоминал, как один из лучших моментов в своей жизни, то как она может думать, будто ему безразлично с кем ещё и по какой причине ей приходится ложиться в постель? То, что её мужа сейчас не было в Британии, ничего не меняло. Сегодня нет, завтра явится.
Он всё-таки потянулся к горячей кружке, хотел было сделать несколько глотков, чтобы успокоиться, но чай ещё не остыл и, заметив поднимающийся над ним парок, оборотень решил оставить эту затею.
- Ты хочешь узнать, почему меня не упрятали в Азкабан до тех пор, пока не сдохну? Я просто выложил, всё, что знаю. О нашей стае, например. На нашем счету много чего... Тех же охотников вон в январе потрясли неплохо. Ты скажешь, что это паскудство - сдавать своих? И, пожалуй, будешь права. Но выбор был простым. Или я раскалываюсь, или больше никогда не окажусь на свободе. И не увижу тебя. Хотя, может, так было бы и лучше, если я тебе совсем не нужен?
От тарелки шёл тёплый густой аромат, и волк вновь потянулся к ложке, зачерпнул ещё немного говядины. Потом качнулся на табурете, слегка отклоняясь назад и ставя его на две ножки. Примерно так любят развлекаться дети. И добавил почти примирительно:
- Ну, ещё о новых союзниках Грейбека рассказал. Сам лично с ними не общался, так, мельком разок видел, но когда вожак с ними связался, дела по-другому совсем пошли... Ну, до этой последней облавы. Так что, похоже, авроров это заинтересовало. Что-то ещё хочешь узнать? Не стесняйся, спрашивай, мне-то от тебя скрывать нечего.

+1

36

Если честно, Гестия впервые в своей жизни видела человека, который категорически не пьет чай. Может быть, ей просто везло, но так или иначе этот напиток был традиционным для многих, так что сейчас волшебница лишь удивилась, не зная, что еще предложить. Воды? Апельсинового сока? Да как-то все оно к мясу не очень... А есть в сухомятку - тоже не лучший вариант для пищеварения, если верить докторам.
Взгляд немного растерянно скользнул по кухне, останавливаясь на ложке в руках Квинтуса. Джонс не любила готовить много за один раз, поэтому новое блюдо так или иначе было каждый день, даже если включало в себя часть старого. Вчера, например, у них было мясо с клюквенно-брусничным соусом, в который входили несколько столовых ложек красного сухого вина. Вообще обычно Гестия его замораживала, но сегодня у нее в планах был тихий вечер в компании томика по симпатическим связям в родовых артефактах, так что бутылка все еще стояла в охлаждающем шкафу. 
- Есть только вино, если не хочешь чай, - пожала плечами Гестия доставая бокал, чтобы наполнить его ровно на половину и поставить перед собеседником. В крайнем случае, не выпьет он, себе заберет, ещё вот только успокоительного себе капнет сначала в чай.
Эта мысль была очень дельной, так что Джонс убрала бутылку с остатками вина и уже потянулась за пузырьком с умиротворяющим бальзамом, который теперь всегда стоял в первых рядах в шкафчике с лекарствами, когда невольно улыбнулась, наблюдая, как оборотень чихнул из-за перечницы. В этом было что-то по-детски милое и забавное, на секунду даже забыла, что перед ней опасный преступник - настолько наивно выглядела данная картина.  Еще бы действительно его подстричь, когда доест, и станет совсем опрятным, не таким уж пугающим.
Но вся улыбка моментально улетучилась, как и мысли о безобидности Квинтуса, когда в горле вновь встал противный комок лишь от одного взгляда мужчины, из-за которого тут же захотелось схватиться за волшебную палочку. Если честно, вот именно такие перепады настроения Гестию пугали больше всего - она не понимала, чего ждать в следующую секунду, какие слова могут собеседника спровоцировать снова причинить ей боль. И каждый раз ходить, словно по минному полю, было тяжело для и без того уставшей нервной системы, которая только-только начала успокаиваться и трезво воспринимать происходящее, пытаться анализировать без налета эмоций и болезненных воспоминаний.
Джонс в силу природной эмпатичности, не магической, простой, человеческой,  слишком хорошо чувствовала резкие перемены, едва уловимое раздражение даже в нарочито спокойном тоне, отчего по спине пробегал холодок, заставляя нервно сглотнуть и, не выдержав, все же кинуть быстрый взгляд на палочку, до которой было рукой подать. Только страх все же мешал, заставляя остаться на месте.
Гестию ведь действительно пугал и банальный глагол "получить", и то, что оборотень ощутимо относится к ней как к красивой игрушке, которую ему почему-то не дают в руки, но очень хочется. Что бы он там ни говорил про любовь, по всем остальным словам и действия волшебница предельно ясно видела, что ему как было плевать на её чувства, так и сейчас все равно. А вся эта "беседа" строилась только на том, чтобы удовлетворить его же собственные мечты и внезапные желания, которым теперь было мало просто заставить подчиняться, нужно было окончательно доломать, вынуть душу,  принуждая играть по своим правилам вплоть до очередного нелепого спектакля. 
Только спустя несколько секунд до разума все же дошло, что оборотень все еще сидит за столом, не собирается вытрясти нужные ему слова любыми способами, а рассказывает о каких-то союзниках... Память отмечала машинально, потому что думать об этом Джонс явно была не в состоянии. Потом... потом, когда сядет, успокоится, все встанет на свои места и можно будет проанализировать.
Сейчас спасла только мысль об успокоительном, которое Гестия поспешила достать и добавить в чай несколько капель, пусть рука все же заметно дрогнула, а чашку волшебница поднесла к губам уж больно поспешно, делая несколько торопливых глотков и даже на несколько мгновений прикрывая глаза, чтобы просто мысленно посчитать до десяти. Вдохнуть поглубже. Медленно выдохнуть, пытаясь очистить разум, как учили на уроках по ментальной защите.
- Нет, Квинтус, не странно, - взять себя в руки было сложно, но необходимо, заставляя все-таки поднять безмерно уставший и подавленный взгляд на оборотня, уже просто готовясь принять очередное раздражение. Может, было бы проще, если бы весь этот спектакль закончился, а собеседник просто схватил её за горло, у нее уже просто не было сил подбирать каждое слово, хотелось раз и навсегда понять – действительно ли этот человек готов к диалогу или снова на нее кинется, -  Я просто не знаю, как выложить всю жизнь за два предложения. Я устала. Мне нужно чуть больше, чем, - взгляд мимолетно скользнул по настенным часам, - Два часа, чтобы все осознать, когда с каждой минутой я узнаю что-то новое, пугаюсь, волнуюсь, пытаюсь тебе помочь, как-то все уложить в своей голове.  Я не пишущая машинка, чтобы просто принимать информацию и никак на нее реагировать, не могу… столько всего сразу обдумывать, пропускать через себя и при этом еще парой фраз пытаться объяснить отношения. У тебя было полгода все осознать, сформулировать, понять, а с меня ты требуешь ответов и решений вот здесь и сейчас.
Джонс не знала, что еще сказать. Теперь она уже чувствовала только какой-то налет безразличия, настолько, что даже недавний страх казался пустяком, мол, ну, пусть уже хоть что-нибудь сделает, даже если снова будет больно. Хуже, чем в прошлый раз, уже вряд ли будет. Авада так авада.
И Гестия понимала, что ведет себя по-детски, но не смогла противостоять желанию просто присесть на край подоконника, глядя на собственное отражение в чашке чая. Надо было собраться, найти в себе силы прогнать эту апатию… Только от таких размышлений начинали болеть виски. Так что пришлось просто вновь поднести кружку к губам, не нарушая затянувшегося молчания. 
- Доедай, - и все-таки какие-то внутренние ресурсы еще оставались, заставляя сделать глубокий вдох, чтобы собрать волю в кулак и вновь заговорить, - Сначала поешь, потом я тебя подстригу. Если хочешь что-то узнать, пожалуйста, задавай более конкретные вопросы, мне сейчас сложно реагировать на абстрактное «расскажи». Мой муж работает за границей, мы почти не видимся, у нас единственная девятилетняя дочь, мы поженились, когда я была беременной, чтобы ребенок родился в браке, теперь ты доволен? Это ты хотел услышать? – в конце концов, ведь ни разу не соврала, если у Квинтуса действительно есть связи в Министерстве, чтобы проверить каждое слово. А уж ни одна бумажка не напишет истинных причин брака – по любви ли, по глупости, по насилию, чтобы избежать суда, по юности и пьянке, по еще каким-то соображениям, что угодно может себе додумать, у Гестии просто не осталось сил на складную ложь.

Отредактировано Hestia Jones (2020-11-22 00:06:47)

+1

37

Квинтус поднял бокал, одним глотком выпил содержимое, отметив про себя, куда Гестия убрала бутылку,  и на миг задавшись вопросом, почему бы остатки вина не оставить на столе. Как раз сгодились бы на то, чтобы запить мясо.
   Замешательство так и не стало настоящей злостью. Оборотень ведь честно пытался не испортить всё то, что могло бы сложиться у него с этой женщиной. Потому что действительно был влюблён в неё, потому что он не соврал ни разу, когда говорил, что мечтал о ней все эти месяцы и стремился увидеть снова. Да, в том, что сама волшебница запомнила их первую встречу совсем по-другому, была вина волка. Но он ведь и впрямь не знал, что всё выйдет именно таким образом – что он не сможет выкинуть её из головы, что всякий раз, когда ему будет плохо, и встанет вопрос о том, доживёт ли он до утра и увидит ли рассвет, Уоррингтон начнёт вспоминать прикосновения её губ,  и в результате выжить всё-таки получится.
Поэтому теперь он очень старался вести себя аккуратно, не наговорить и не сделать ничего такого, что заставило бы Гестию послать его куда подальше… Впрочем, моментально измениться ведь невозможно – не забудешь все прожитые годы по щелчку пальцев, не зачеркнёшь, даже если сильно постараться, давным-давно сложившиеся привычки.
- Ну, да, ты права, - Квинтус взглянул на хозяйку дома, что присела теперь на подоконник, зачерпнул ещё гуляша, опустошая тарелку. Он смотрел как волшебница держит чашку с чаем, не поднимая от неё взгляда, и больше не чувствовал страха – того самого, мешающего думать, граничащего с паникой, который он ощутил, когда подошёл к ней в книжном магазине. Он так и не мог определиться, хорошо ли это. Наверное, хорошо. Только вот ни радости, ни влечения он тоже не мог ощутить тем самым звериным чутьём, которое всегда подсказывало, в какой стороне стоит искать жертву, даже если следы едва-едва читаются под слоем выпавшего снега. Сейчас женщина напоминала ему добычу, у которой больше нет сил отбиваться от хищника – тогда ужас уходит, и остаётся лишь обречённость.
- Ты не ждала меня сегодня, не просила приходить. И я точно не имею права от тебя что-то требовать.
Нет, Уоррингтон не пытался её успокоить, усыпить бдительность. Он говорил от души.
Быть может, не каждый согласился бы, что у оборотней есть душа – очень редко кто мог откровенно сказать, что относится к ним так же, как и к прочим волшебникам. Тем более, к членам стаи, что столько времени убивала и грабила тех, кто жил обычной жизнью, воспитывал детей, надеялся на будущее. Уничтожала всё, что попадалось на пути, словно бы пытаясь рассчитаться за то, что у волков-то, благодаря капризу судьбы, этого будущего нет.
Но, как ни странно, у этих волков душа тоже была. Просто порывы её обычно проявлялись совсем по-другому, не так, как у остальных…
Квинтус поднялся из-за стола, неторопливо прошёл к охлаждающему шкафу, достал оттуда бутылку, плеснул ещё немного себе в бокал и поставил её на стол. Только после этого осведомился:
- Ты ведь не возражаешь?
И выпил, не дожидаясь ответа.
- И если ты думаешь, что я не благодарен тебе за сегодняшний день, ты ошибаешься. Я уже говорил, что у меня есть один единственный повод что-то делать, пытаться как-то выжить и начать всё с начала. И это ты. Если бы ты просто не захотела со мной говорить, ты поставила бы на этих попытках точку. И это не значит, что я решил бы забрать тебя с собой, когда посчитал бы логичным сдохнуть… - Квинтус усмехнулся, словно даже подобное предположение казалось ему невероятным. – Ты знаешь, мне в любом случае было бы легче, знай я, что ты где-то живёшь, что до тебя можно было бы дотронуться. Не знаю, как ещё сказать…
Он почти беззвучно поставил около пустой тарелки бокал, который до этого бездумно крутил в руках, и сделал несколько шагов по направлению к подоконнику.
Остановился рядом с Джонс, глядя на неё сверху вниз. Правда, продолжалось это совсем недолго.
- Слушай, ну, прости меня, если я веду себя, как последний сукин сын.
Помедлив чуть-чуть – словно бы пытаясь понять, что следует ещё сказать и сделать, потому что в подобных ситуациях, пожалуй, волк никогда и не оказывался в своей жизни – он опустился на колени и слегка наклонил голову, касаясь лицом широкой юбки домашнего платья Гестии.
- Ну, да, я тебя ревную. Поэтому и настаивал на ответе. Я тебя хочу. Поэтому мне трудно ждать… Но это же не значит, что сейчас мне безразличны твои чувства. Или что я не ценю всё, что ты для меня делаешь, - его рука осторожно легла на лодыжку волшебницы, ласково поглаживая её. – Ты ведь не станешь на меня обижаться, правда?
Мысль о том, что она почти не видится с мужем, возвращала хорошее расположение духа. Зачем, собственно, ей было бы обманывать? В конце концов, когда она произносила слова клятвы, которые оборотень должен был подтвердить, то не упомянула о супруге. И вот теперь не побоялась пригласить Уоррингтона к себе, не опасаясь, что кто-нибудь из соседей расскажет о его визите, когда этот самый полукровка Джонс вернётся.
Тут в пору было бы вспомнить о возможности того, что Гестия намеревается так или иначе отомстить Квинтусу – как именно, он не думал, но прекрасно понимал, что фантазия тут неограниченна. Волшебники подчас бывают весьма изобретательны.
- Если считаешь нужным, можешь меня подстригать… Надеюсь, у тебя не будет искушения воткнуть ножницы мне в горло. Хотя – зачем? Есть же волшебная палочка и боевые заклинания.
Только короткий смешок и мог показать, что оборотень старается пошутить.

+1

38

Если бы Гестия могла, то, наверное, горько бы усмехнулась в ответ на слова о том, что собеседник не имеет права что-то с нее требовать, но лишь вновь поднесла чашку к губам. Чай помогал успокоиться, заполнял пустоту в груди и помогал не начинать жалеть себя – это никогда ничем хорошим не заканчивалось. В конце концов, не спорить же с оборотнем о том, что он всего несколько минут назад требовал от нее принять решения о его же собственной жизни. Это даже шантажом-то было не назвать, так… спекуляция. И Джонс это понимала. Только все равно не находила в себе сил быть циничной и безразличной.  Или не готова была даже в теории брать на себя ответственность за чью-то смерть – случайных ли людей или самого Квинтуса.  Так или иначе вступать в дискуссии было бессмысленно.
Сейчас можно было только наблюдать за тем, как мужчина достал бутылку вина, машинально кивнув в ответ на то, что она не возражает. Да пусть хоть все выпьет… Еще недавно подобное казалось чем-то неправильным, нежеланным, но безразличие и усталость заставляли философски подумать о том, что уже без разницы – пьяный, трезвый, все равно ничего не поменяется, может, так будет даже лучше – хоть сразу определятся, в чем смысл всех этих разговоров и попыток сделать вид, что он что-то понял.
Джонс не верила. Ни на секундочку. Просто с безмерной усталостью смотрела, вроде бы, на Квинтуса, но как будто сквозь него. Возможно, он правда был благодарен за еду, за помощь, за еще что-нибудь… Если вообще это чувство знакомо тому, кто явно считал, что все в мире по умолчанию для него, а с чужими желаниями и чувствами можно в виде одолжения считаться, когда они не противоречат твоим собственным и не ограничивают тебя самого. Потому что любой, кто бы думал иначе, уже давно бы понял, что не стоит дальше травить душу, нужно поблагодарить и, как бы грубо не звучало, оставить в покое того, кому однажды причинил боль. Или, если уж очень хочется загладить вину, хотя бы не ставить условия, что не согласен быть другом и не переживешь полнолуния, если тебе откажут.
Гестия бы именно так и сделала. Но у нее была совесть, сострадание, умение прощать и прислушиваться к чувствам других. В собеседнике ничего из этого она не видела. Хоть что делайте, он не выглядел тем, кто действительно раскаивается за содеянное, исключительно пытается, опять же для себя, добиться того, чего хочется ему самому – раз понял, что грубой силой нельзя, так вспомнил про то, что существуют слова. К тому же, то, что мужчине утверждал, что не попытался бы ее убить, совсем не значило, что не захотел бы снова изнасиловать, если бы внезапно решил, что терять ему уже совсем нечего.
С другой стороны, когда оборотень остановился рядом с ней, Джонс все-таки с удивлением отметила, что, может быть, Квинтус хоть что-то начал понимать. Хотя бы на секунду задумался, что ведет себя действительно отвратительно, даже если у нее и хватало такта, или страха, чтобы об этом промолчать.
Но, честно, волшебница не понимала, какого ответа от нее ждут, когда собеседник внезапно опустился на колени и как-то совсем уж по-детски коснулся лицом её домашнего платья. Совершенно машинально, Гестия все же аккуратно провела ладонью по чужим волосам, растерянно пропуская сквозь пальцы темные пряди и просто не зная, что сказать в ответ на слова о ревности, об обидах, о том, что ему не безразличны её чувства. Даже прикосновение к лодыжке почему-то не воспринималось враждебным или пугающим. Возможно, из-за общей усталости. Возможно, просто выглядело логичным, пока она сама все еще осторожно гладила мужчину по голове, словно тот действительно был маленьким ребенком, который пришел искать защиты и утешения.
Не самое лучшее сравнение для опасного преступника. Но другого просто не находилось.  Джонс всегда была слишком ответственной, не могла оттолкнуть того, кому обещала помочь, даже если, объективно, это избавило бы от многих проблем. Вечно возилась с больными котятами, птичками, щенками, проблемными ребятами в школе и институте. Ей просто было не плевать на других, и это было самым большим недостатком, как говорили все родственники и близкие друзья.
- Прекрати, - тихо, но от этого не менее безапелляционно заметила Гестия, - Я…, - не ты, - Не собираюсь делать тебе что-то плохое и уж тем более убивать.  Если бы хотела, не стала бы лечить, отмывать, кормить и предлагать помощь с внешним видом.  Но, поверь, твои страдания не доставляют мне никакого удовольствия, я хочу тебе помочь, а не навредить.
Волшебница все же поставила чашку с недопитым чаем на подоконник, чтобы освободить вторую руку и положить обе ладони на плечи Квинтуса, мягко, но настойчиво чуть отстраняя его от себя и пытаясь заглянуть в глаза и поймать его взгляд.
- Давай договоримся, что все вопросы и то, что нас волнует, мы будем озвучивать конкретно? Даже если нам самим они кажутся предельно логичными и простыми. Лучше лишний раз уточнить, чем злиться или обижать другого за то, что он что-то не понял по любой причине. Мы ведь оба не леггилименты, чтобы читать чужие мысли и нам нужно время, чтобы узнать друг друга. Сейчас я на тебя не обижаюсь, - вот уж этого чувства точно не было, Джонс даже подалась вперед, просто касаясь чужого лба и своим и на пару мгновений прикрывая глаза, чтобы просто окончательно успокоиться, прогнать остатки апатии и постепенно приучить собственное тело к мысли, что мужчина, по крайней мере сейчас, им действительно не враг, - Но мне, правда, нужно немного времени, чтобы к тебе привыкнуть.
Гестия просто не видела другого выхода, чтобы хоть что-то начать понимать и перестать бояться. Словами решалось очень много проблем, если просто перестать в каждом звуке или жесте видеть враждебность. При чем работало это в обе стороны, так что сейчас подобное предложение казалось абсолютно логичным.
И все же волшебница аккуратно отстранилась, пусть и не удержавшись от того, чтобы осторожно заправив упавшую на повязку прядь волос за ухо мужчины, прежде чем встать с подоконника, чтобы вновь взяться на палочку, призывая к себе простой деревянный гребешок из комнаты и доставая острые кухонные ножницы, которыми обычно кроила какие-нибудь небольшие мешочки под руны или маленькие артефакты, ничего более подходящего для стрижки все равно бы не нашлось.
- Садись, - Джонс легко пододвинула табурет на середину кухни, чтобы было удобнее работать со всей массой волос и обходить собеседника при необходимости, - Расскажешь мне о зельях, которые у тебя хорошо получаются или о травах? Я раньше часто бывала в лесах, мне нужны разные минералы, древесины, магические растения, земля с разных мест для артефактов, поэтому тоже немного в этом разбираюсь и знаю, кому могла бы пригодиться твоя помощь, чтобы ты быстрее нашел работу.

Отредактировано Hestia Jones (2020-11-24 11:10:08)

+1

39

Время остановилось.
Квинтус честно не мог понять, сколько это длилось – он просто чувствовал, что Гестия рядом, впитывал тепло её кожи, не в силах оторвать ладонь от тонкой ткани чулка, и позволял пальцам волшебницы перебирать пряди его волос.
Здесь не было ни намёка на умиротворение или на что-то, хотя бы относительно напоминающее спокойствие. Сейчас он хотел эту женщину настолько сильно, что ни думать, ни выбирать нужные слова больше категорически не получалось. И каждое её прикосновение это желание лишь разжигало. Однако и  ожидание было притягательно-сладким, заставлявшим замирать сердце и опьяняться запахом, слишком тонким, но вместе с тем почти до боли бьющим по сознанию.
Более того, Квинтусу хотелось растянуть этот момент, выпить его глоток за глотком, насладиться им полностью. Но всё-таки когда руки Гестии легли ему на плечи, заставляя слегка податься назад, он подчинился.
Было искушение попытаться поймать губами её губы и сорвать ещё один поцелуй, но волк, который, собственно, мало чего боялся в этой жизни, сейчас вдруг испугался окончательно всё испортить, встретившись снова с непониманием и страхом. Поэтому он, не отводя взгляда, лишь подтвердил:
- Хорошо, я буду спрашивать обо всём. Даже если всё будет выглядеть для меня очевидным.
Что тут ещё добавить? Какими словами объяснить, что он и впрямь не хочет видеть слёзы, наворачивающиеся на её глаза, что готов рискнуть чем угодно, лишь бы она не испытывала боли?
Почему? Тут сам Мерлин не скажет. Подобные желания были слишком необычными для волка, и надо было ещё с ними свыкнуться, до конца их осознать. А уж искать причины он станет потом – если вообще когда-нибудь станет. Разве в этом есть какой-то смысл? Чувства – это данность, что-то сродни диким звериным инстинктам. Стараться объяснить их или бороться с ними – занятие бесполезное.
   …Уоррингтон не помешал Гестии встать, лишь повернул голову, наблюдая за ней. Потом поднялся сам, одёрнул чистую футболку – одежда, судя по всему, была ему по размеру, но казалась непривычной именно из-за того, что волк её практически не ощущал. Живя в лесу, он опасался раздеваться даже на ночь – внезапное нападение могло случиться в любой момент. И тратить время на то, чтобы натянуть джинсы или носки при таком раскладе попросту не будет возможности. Да и волшебная палочка всегда должна быть под рукой…
- Получается, ты исключение.
Двигаясь почти бесшумно – в квартире было тепло, и пол приятно холодил босые ступни – Квинтус вновь приблизился к столу и плеснул в бокал немного вина. Улыбнулся.
- Не переживай. Оно на меня почти не действует. Так, позволяет слегка снять напряжение – и только. Чтобы нажраться, мне надо куда больше, чем обычному человеку.
Выпил, опустил бокал на стол – в бутылке оставалось ещё немного, и это, по правде говоря, радовало – и шагнул к табурету, который женщина поставила в центре кухни.
- Исключение в том плане, что не хочешь меня убить. Мне даже странно это представить. Половину жизни я опасался встречи с аврорами, хитами, охотниками… Когда меня брали, не замочили только потому, думаю, что я мог пригодиться им живым. Теперь меня точно захочет угробить Грейбек, если узнает, что я его сдал со всеми потрохами. А его новые приятели… тут хрен разберёшься, чего они захотят, но что они опасны, это факт.
Он уселся спиной к волшебнице, совершенно не понимая, что не так с его волосами. Когда-то они были короче, когда-то  - длиннее. Оборотень удосуживался их обрезать, если они начинали слишком уж досаждать. Но раз Джонс считает, что так будет лучше – он точно не против.
- И ещё на нас просто охотятся. Для развлечения. В прошлое Полнолуние меня спасло только то, что я дрался до тех пор, пока не зашла Луна. А добить после обращения меня почему-то не решились.
Он говорил тем обыденным тоном, каким можно было бы обсуждать вкус того же вина или, к примеру, попросить ещё мяса, чтобы вино закусить. Было понятно, что волк и воспринимает подобное положение вещей как нечто само собой разумеющееся, к чему он попросту привык. И искренне не верит, что быть по-другому.
- А зелья… То, что входило в программу Хогвартса, у меня получалось отлично. Потом научился варить по книгам и другие. От Взрывного до Оборотного… Могу даже зелье Невидимости сварить. Но, сама понимаешь, в походных условиях приходилось ограничиваться чем-то простым и явно необходимым. Чтобы в первую очередь залечить раны и не отправиться к праотцам… А уж в растениях я точно разбираюсь. Заунывники, которые сейчас самое время собирать, от Сумасшедшей ягоды точно отличу.

+1

40

Исключение?
Гестия удивленно посмотрела на собеседника, искренне не понимая, что он имеет ввиду и стоит ли этого опасаться. Вроде как, только что договорились говорить все прямо, но, с другой стороны, не объяснять же каждое слово, а действия Квинтуса не были похожи на то, что он собирается сделать что-то плохое. Всего лишь выпить еще вина. Не то чтобы волшебницу это волновало, она лишь машинально кивнула, принимая к сведению.
Невольно стало интересно, что еще действует на оборотней иначе, чем на маглов и обычных волшебников. Под снотворным мужчина тоже спал категорически мало, хотя такой дозы должно было хватить на несколько часов. Может быть, все, что так или иначе просто быстрее выводится из организма? Быстрее регенерация, быстрее очищается кровь от токсинов и подавляющих веществ. Она знала только азы колдомедицины, чтобы оказывать первую помощь и безопасно работать с зачастую опасными красками или материалами для артефактов и зеркал. Наверное, следовало задать такие вопросу знакомым в Мунго, все равно сейчас все были на ушах из-за ликантропии, может, уже успели что-то выяснить.
Джонс достала чистое кухонное полотенце, которое аккуратно накинула на плечи мужчине, чтобы срезанные кончики потом не приходилось смахивать с одежды. А уж с пола как-нибудь уберет, дело пары минут.
Если честно, Гестия не знала, что ответить на такие откровение, от которых сердце болезненно сжалось. Как можно охотиться на живое существо, разумное, человека? Она и с животными такого развлечения не понимала, а тут… Оборотень, не оборотень, это же такой же волшебник. Что за варварство? К тому же, в Британии обычных волков было днем с огнем не сыскать, а уже отличить вервольфа мог каждый школьник, так что тут не скажешь, что кто-то не знал. Пусть даже волшебница часто с ужасом вспоминала события Рождества, разум отдавал себе отчет, что все эти оборотни виноваты не были, они себя не контролировали, и никто из не заслуживал смерти. Вообще никто не заслуживает смерти. Но с каждым днем, кажется, все больше людей об это забывали.
Деревянный гребень мягко скользил по темным волосам, разделяя пряди и позволяя попытаться не думать о плохом.  Ей ведь действительно хотелось привести неожиданного гостя в порядок не только внешне, но и дать шанс начать все сначала – нормальная работа, отсутствие проблем с законом, достойная жизнь, а не вечная гонка со смертью. Гестия не знала, нужно ли это самому оборотню, но он ведь не отказывался…
- Здесь ты точно в безопасности, - словно маленькому ребенку, который боится грозы, пообещала волшебница, отложив гребешок на стол, - Никто не станет тебя добивать, а защита построена на магии крови, её все равно не снять без меня или моих родственников, - с учетом стая, о которой Квинтус говорил раньше разобралась с чарами на домах охотников, это было ценное замечание. В первую очередь, чтобы еще успокоить и саму Джонс. Да и вообще человеку, который привык постоянно ждать удара тоже надо отдыхать, так что ей действительно не хотелось, чтобы в её доме кто-то все еще чувствовал опасность.
Ножницы легко срезали кончики волос, рука у Гестии была набита – так или иначе дочь она всегда подстригала сама, потому что вести ради такого пустякового дела в парикмахерскую казалось бессмысленным, тем более, что Паула носила длинные косы и коротко стричься не собиралась, так что просто нужно было убрать секущиеся концы. 
- А кто такой Грейбек? Ты его просто уже второй раз упоминаешь, - нет, не смотря на подавленное состояние в тот момент, когда мужчина рассказывал ей о том, почему его отпустили из Аврората, волшебница все помнила, особенно, имена. Это было уже почти профессиональной привычкой, - И что за приятели? То есть зачем вам с кем-то… сотрудничать? – вот уж действительно в голове как-то не укладывалось, а подозрения возникали самые отвратительные, и, честно, Джонс одновременно хотела, чтобы они оказались пустыми домыслами, и в то же время на краю сознания мелькнула мысль, что если это действительно не её бурная фантазия, то эта информация может стоить и того, чтобы авроры заинтересовались, и того, чтобы попытаться отомстить за эти сведения. И тогда уж точно Квинтусу стоило быть поосторожнее.
Волшебница сделала шаг назад, оценивая результат, прежде чем еще немного подровнять пряди сбоку, чтобы они смотрелись аккуратнее, но их все можно было бы заправить за уши, при желании. Если честно, ей просто не хотелось видеть оборотня с короткой стрижкой, а так, побритый, подстриженный, в чистой одежде он совсем не выглядел тем, кто еще месяц назад бегал по лесам и спал чуть ли не на голой земле. Вполне себе приличный, разве что немного неухоженный из-за обветренной кожи, человек. Но таких много – каждый второй холостой волшебник.
- На простые колдомедицинские, на которые не нужны лицензия, сейчас хватает спроса, - так или иначе все старались хоть как-то себя обезопасить, да и весна скоро – время сквозняков, простуд и прочего, - Ты бы не хотел попробовать работать именно зельеваром? В частных лавочках рук часто не хватает. Ну, просто я подумала, что, если ты кто-то может захотеть тебе отомстить, то, наверное, не стоит лишний раз выбираться в потенциально опасные места, а так будешь всегда в людных местах, где легко вызывать хитов или авроров.
Не удержавшись, Гестия все же едва ощутило взъерошила только причесанные волосы мужчины, прежде чем убрать с его плеч полотенце и отложить ножницы на стол.
- Всё, я закончила. Если хочешь посмотреть на себя - зеркало есть в коридоре и в ванной.

+1

41

Как ни странно, хотелось верить, что это правда, что он и впрямь находится здесь в безопасности. Квинтус не доверял никогда и никому. Он полагался на часовых в лагере, когда сам отправлялся спать, потому что иного выхода просто не было. Он поворачивался спиной к своим, когда требовалось атаковать врагов или отражать чужую атаку, поскольку считал, что раз они находятся, как говорится, в одной лодке, то нападать на Уоррингтона вряд ли кто-то станет, пока, по крайней мере, волки не отразят внешнюю угрозу Но всё это можно было назвать расчётом, а не доверием, взаимовыгодным сосуществованием - не более того, несмотря на то, что Квинтус порой по-своему привязывался к боевым товарищам, разделял их взгляды, даже временами ощущал некую общность со Стаей. Но всё равно - ни о какой вере речь не шла.
Гестию он видел второй раз в жизни, у неё имелись причины желать волку зла - но при этом оборотень готов был согласиться с каждым её словом и отбросить все опасения.
- Думаю, при желании обойти можно любую защиту. Я не специалист в этом, но наверняка тут дело в силе волшебника и уровне мастерства. Среди наших таких вряд ли можно отыскать. Да и никто из них не знает, что я могу находиться у тебя. Вычислить это за одну ночь нереально. А утром я уйду.
Краем глаза он замечал, как короткие тёмные пряди падают на пол кухни, не в силах не удивиться, насколько быстро и, судя по всему, ловко у волшебницы всё получается.
- Фенрир Грейбек - вожак. Именно он начал собирать нас много лет назад. Он всегда утверждал, что волкам принадлежит будущее, что ликантропия не болезнь, а благословение. И когда деваться тебе некуда, эти идеи помогают выживать. Именно поэтому я и пошёл за ним...
Да, они готовы были драться против всего мира, чтобы заявить о себе, чтобы наглядно показать, что с ними придётся считаться.
Могли не спать сутками, с трудом уходя от погони, есть от случая к случаю, коротать вечера у наспех разведённого огня и готовиться в любой момент сорваться с места. Но факт оставался фактом - волков собиралось всё больше, а Стая и впрямь начала вызывать ужас у волшебников.
Скучал ли Уоррингтон по тем временам?
Если честно, особой тоски он не испытывал. Но налёт ностальгии, пожалуй, присутствовал. Что ни говорите, деньки были славные.
- Я рассказывал - в начале года, в январе, он нашёл каких-то союзников. Подробностей нам не докладывал. И кое-кто из наших не особенно радовался тому, что волкам придётся с кем-то считаться и выполнять чьи-то условия. Но с ними, что ни говори, стало жить попроще - то артефакты какие-нибудь появятся, то информацию подкинут. Явно не бродяги, что большую часть жизни пьют дешёвое пойло в Лютном...
После того, как рука Гестии дотронулась до его затылка, взъерошив только что подстриженные волосы, Квинтус поднялся с места.
- Спасибо.
Каждое её прикосновение  - пусть даже мимолётное, но при этом не вынужденное, подаренное по доброй воле - туманило разум и мешало сохранять хотя бы видимое спокойствие.
Он положил полотенце на табурет, на котором только что сидел, и повернулся лицом к волшебнице.
- Нет, я не стану ни от кого прятаться. Иначе это может продолжаться до бесконечности. Предателей у нас убивают. И это точно не самая лёгкая смерть. Но захочет Грейбек встретиться - милости просим. Так у меня будет куда больше шансов упрятать в Азкабан всех, раз уж наши дорожки разошлись.
Он привлёк женщину к себе, очень стараясь не делать это слишком уж резко. Губы Квинтуса скользнули по её щёке, голос понизился почти до шёпота.
- Если ты будешь рядом, у меня всё получится. Но если тебя всё это пугает, я пойму. Мне достаточно знать, что я хотя бы изредка могу видеть тебя, быть с тобой. Я очень постараюсь сделать так, чтобы для тебя это было безопасно...
Никому из волков Уоррингтон не рассказывал о Джонс, даже тогда, когда не знал её имени. Это была его тайна, его мечта, помогавшая находить силы и в те моменты, в которые, казалось бы, взять их уже неоткуда. Всё равно никто из прежних друзей его бы не понял. А те, кто достал адрес волшебницы - ну, как бы вожак смог отыскать их, раз имена и лица не помнил сам Квинтус? Вряд ли такое может случиться. Да и не рискнут сейчас оборотни выбираться в Лондон, скорее всего.
- За тебя я любого постараюсь порвать, тут уж можешь не сомневаться. Но всё-таки встречаться лучше не здесь. Так будет разумнее.

+1

42

Волшебница едва заметно пожала плечами, скорее по привычке, когда Квинтус рассуждал о защите. Конечно, не бывает ничего совершенного, чтобы другой человек не мог это вскрыть или взломать, но лично Гестия все же считала, что чары, наложенные на её квартиру снять - это не дело пяти минут, значит, хотя бы будет шанс убежать или вызвать подмогу. В конце концов, никто не может быть уверен, что за ним не придут. В этом и была основная проблема всей ситуации в стране - ни один человек не чувствовал себя в безопасности, будь то маглорожденный, полукровка, чистокровный, аврор, охотник или простой лавочник. Все они находились под ударом стечения множества обстоятельств, поэтому общественность и была так взволнована и остро реагировала на любое решение Министерства.
- И ты тоже считаешь, что это благословение? - аккуратно уточнила Джонс в ответ на такие... пугающие идеи описанного человека.
Нет, безусловно, она не считала, что оборотни - это плохо, они не виноваты в своей судьбе и большая часть из них хорошие, честные волшебники, которым просто очень не повезло в жизни. С другой стороны, многим не везет еще больше - кто-то мучается всю жизнь со страшными болями рака, чья-то жизнь короткая и может оборваться в любой момент от опухоли в мозге, кто-то никогда не найдет даже само низкооплачиваемую работу, потому что родился инвалидом или слабоумным, кого-то презирают еще больше, но им даже ответить нечем - сквибы. Так что ликантропия была болезнью, но отнюдь не самой страшной. У них хотя бы были какие-то шансы.  По крайней мере, у Гестии были примеры жизни вполне счастливых оборотней... И вряд ли они бы променяли свою вполне хорошо сложившуюся судьбу на идею мнимого превосходства. Такие лозунги кормят только изначально ущербных, кто ничего не представляет из себя сам, а потом цепляется за то, что от него никак не зависело.
И ей бы хотелось спросить ради чего «союзники» все это делали… Артефакты, информация, скорее всего, что-то еще. Ради одного нападения на охотников? Но, вроде, Квинтус не сказал, что после этого сотрудничество прекратилось. Даже непонятно, пострадал ли после полнолуния только сам собеседник или его бывшие товарищи тоже… Ждать ли новых нападений? Или еще чего похуже? Но они не на допросе, а подобный интерес от обычного человека вряд ли можно чем-то логично объяснить, так что Джонс все же прикусила язык. Это в Салеме можно было спрашивать бесконечно, и преподаватели всегда терпеливо объясняли, с оборотнями так было лучше не рисковать. Тем более с теми, у кого такие странные «друзья» и все-таки есть знакомые с хорошим доступом к информации в Министерстве.
Вместо этого Гестия лишь достала веник из-под раковины, чтобы аккуратно смести обрезанные кончики в угол – иначе растащат по всей квартире, а окончательно уберет чуть попозже, все-таки не принято таким заниматься, когда рядом гости. Так что уже вскоре веник отправился обратно. Хотя, возможно, его стоило оставить в руках…
Волшебница не вздрогнула, но ощутимо напряглась, вновь чувствуя руки на своей талии и вынужденно делая шаг к собеседнику. Яркой, накатывающей волнами паники уже не было, осталась только тревога, заставляющая настороженно замереть, не решаясь даже как-то повернуть голову или сделать что-то еще, ощущая прикосновение чужих губ к щеке и искренне пытаясь сконцентрироваться только на словах Квинтуса.
Но получалось плохо. Настолько плохо, что в первые мгновения Джонс не смогла сообразить, к чему относятся слова: «тебя всё это пугает».  Логические связи строились неохотно и очень медленно, по сравнению с тем, как обычно Гестия легко и быстро решала даже сложные математические задачи или сопоставляла куда большие массивы данных.  Просто сейчас сознание категорически не хотело принимать любой из вариантов, понимая, что им и без этого хватает проблем и тревог. Не то чтобы Джонс откровенно отрицала исход, что когда-нибудь к ней могут прийти те же Пожиратели, все равно знала, во что ввязывается, когда принимала предложение Минервы и Альбуса. Но вот умереть из-за того, что кто-то хочет отомстить её гостю… как-то было бы очень глупо, особенно, сейчас.
- Я не смогу куда-то надолго уходить одна, у меня маленькая дочь и её нечасто можно оставить с родителями, но рада, что ты думаешь о моей безопасности, - собрать разбегающиеся мысли все-таки удалось, хоть и не сразу. 
Думать о каких-то еще встречах было странно и, честно, не слишком хотелось, но выручало умение просто поддержать беседу на практически любую тему. К тому же, было странно стоять так посреди кухни, но отталкивать или просить отойти волшебница опасалась, уже успев сегодня увидеть и помня с лета, насколько быстро меняется настроение у мужчины с расслабленно-романтичного до желания стребовать все ответы здесь и сейчас. 
- И зря ты не пошел к зеркалу, тебе очень идет такая длинна, и ты просто красивый, когда не хмуришься, - почти невесомо, но Гестия все же осторожно коснулась чужого лба, проводя пальцем по контуру бровей, чтобы спустить вниз и на пару секунд задержаться на скуле. У собеседника ведь действительно были очень эстетичные, правильные черты лица и, если он не злился и не проявлял враждебность, то не вызывал совсем уж яркого страха или отторжения, - Может, если ты не хочешь сладостей, все же пойдем в гостиную? Там места побольше и можно будет еще что-нибудь обсудить.  И адреса я тебе там напишу, зельеваров.

+1

43

Думать, делать выводы, вникать в слова становилось очень непросто, вдыхая её запах и чувствуя, как пальцы Гестии - едва ощутимо, что разжигало воображение даже сильнее самых откровенных прикосновений - дотрагиваются до его лица.
Она ведь и тогда, летом, говорила что-то подобное. Выходит, не всё, случившееся в тот день, было обманом, в который позволил себе проверить Квинтус?
- Я не сомневаюсь, что получилось всё хорошо. А к зеркалу, думаю, ещё успею.
Он бы и хотел отпустить волшебницу, чувствуя, как она замерла в его руках. Пугать её вновь, показывая своё нетерпение, волк точно не стремился.
Но, даже против воли, он медлил. Не мог заставить себя отступить на шаг, предоставить женщине самой решать, находиться ли ей рядом с оборотнем.
Да и потом... Он мог догадаться о её тревоге, но вот всепоглощающего панического страха сейчас не чувствовал.
И впору было бы задаться вопросом - всё ли так однозначно, как кажется на первый взгляд? Быть может, лишь в душе, быть может, не до конца ещё осознанно, Гестия всё-таки тоже надеялась на их встречу, хоть до сих пор и продолжала считать, будто ничего, кроме ужаса, по отношению к Уоррингтону не испытывает?
Тут можно было сомневаться и стараться понять - но Квинтусу нравилось убеждать себя в том, что подобная возможность вполне вероятна. И потому в какой-то момент он лишь крепче прижал волшебницу к себе, чувствуя, как горячее, с трудом поддающееся контролю желание разливается по его телу.
- Это же не просто отговорка, да? Твоей дочери девять лет, она вполне может побыть одна пару часов, особенно если здесь поставлена неплохая защита.
И в круговерти мыслей не поймёшь, как всё-таки поступать, во что верить. Вот теперь вдруг волку и впрямь показалось, что Джонс пытается оттянуть следующее свидание, усыпив его подозрения. Это совершенно не вязалось с его недавними мыслями. И Квинтус попросту запутался. А когда он пребывал в замешательстве, логика частенько уступала место инстинктам.
Он слегка наклонил голову, целуя волшебницу в шею. Левая рука опустилась с талии чуть ниже по бедру,  невольно сжимая в горсти тонкую ткань платья.
- И потом я мог бы приходить через камин. Так невозможно было бы за мной проследить.
После этого - уже чувствуя приятное головокружение, вызванное совсем не вином, тем более что такое смешное количество, и правда, не могло серьёзно подействовать на волка - он всё-таки подался чуть в сторону, едва не натолкнулся на стол и почти смущённо улыбнулся.
- Как скажешь. Можем пройти и в гостиную.
Оборотень взял со стола не опустевшую ещё бутылку, не удосужившись захватить бокал, и шагнул к выходу. Остановился на пороге, предоставляя возможность Гестии пройти первой.
И лишь теперь вспомнил, что оставил без внимания её вопрос.
Сейчас вновь мысленно возвращаться к прошлому совершенно не хотелось.
Да и что тут можно объяснить, если сам ни в чём толком не уверен?
- А на счёт того, что я зверь... Не знаю. Не назвал бы это благословением судьбы, потому что не пожелал бы такого своему ребёнку, будь у меня дети.
Свободной рукой волк привычно отбросил назад волосы, хоть сейчас они и не падали на глаза.
- Но обычному человеку не прочувствовать в полной мере, что такое настоящая воля. Дикая, не ограниченная никакими правилами. И лучше этого мало что существует в нашей жизни.
Он переступил с ноги на ногу, прислонился спиной к стене, на миг закрыл глаза.
- Ты знаешь, иногда нужно ухватиться за что-то, особенно, когда ты теряешь всю прежнюю жизнь, и земля уходит из-под ног. Если ты спросишь, почему я всё это время думал именно о тебе, я не отвечу. Но факт остаётся фактом. Сейчас я могу пытаться начать всё заново, если буду знать, что у меня есть ты. Пусть… - он вновь взглянул в упор на волшебницу, - пусть мы будем видеться лишь изредка. Мне хватит даже мыслей о том, что через несколько дней я смогу до тебя дотронуться. И тогда, возможно, у меня получится - не осудить,  это уж вряд ли выйдет –  оставить позади всё, что было в Стае.
Он сделал глоток из горлышка, задумчиво почесал гладко выбритую щёку – левую, ту, на которой не было повязки.
- И я не изменюсь, это нереально. Всю ту кровь, что мы пролили, не забудешь. Даже на вкус. Потому что именно кровь опьяняет сильнее всего… Куда там до неё виски! – Квинтус издал короткий смешок, но вот сейчас в нём невозможно было уловить ни тени смущения. А вот горечь, пожалуй, была. – Но, да, я смогу оставить это позади. А вот тогда, чтобы оставить позади всё то, что я потерял, мне надо было стать волком – не только в Полнолуние. Каждый день доказывать себе, что я хищник, и что я вырву силой то, что мне положено по праву, но в чём мне отказывают из-за неосторожности, из-за того, по сути, что я попросту не вовремя пошёл в лес за травами. Мой отец много говорил об идеях Гриндевальда. И раз я не смог бороться за чистоту крови, то смог – за право сильного. Так что идеи Фенрира помогали выжить. И удержаться на плаву.
Оборотень отхлебнул ещё из бутылки.
Вот уж, твою мать, дилемма. Он сходил с ума по этой женщине. Но не мог принудить её к близости, благодаря обету. А если бы и решил послать всё, взять её и сдохнуть, то и это бы не принесло особого удовольствия – он бы не встретился с её желанием, с той нежностью, в которую мечтал окунуться.
- Не знаю, хорошо ли я объяснил. Но я старался.

Отредактировано Quintus Warrington (Вчера 00:48:41)

+1

44

Когда Гестия была маленькая, то матушка всегда пыталась ей объяснить, что разные люди и ситуации требуют разного подхода. Где-то уместно красивое платье и разговоры о погоде, где-то лучше промолчать, а иногда приходится перешагивать этикет, чтобы тебя элементарно поняли. Вот сейчас волшебнице очень не хватало простого и понятного совета о том, как поступить, что сказать, чтобы не усугубить собственное положение или хоть как-то его исправить.
Ей ведь действительно хотелось просто отойти, оказаться вновь предоставленной самой себе, а не чувствовать, как приходится сделать еще полшага вперед, не решаясь попробовать оттолкнуть оборотня или сделать еще что-нибудь.  Если честно, Джонс даже не знала, куда деть собственные руки, в нерешительности замерев и просто настороженно вглядываясь в черты лица собеседника. 
Наверное, со стороны смотрелось бы крайне глупо, но волшебницу сейчас это волновало в последнюю очередь. Было страшно попробовать положить руки на плечи мужчине, потому что это могло бы быть воспринято как попытка обнять или, наоборот, желание оттолкнуть, что могло бы провоцировать злость.  У Квинтуса был «потрясающий талант» одним мимолетным движением делать ситуацию патовой, когда выхода нет совсем.
И одной фразой рушить все спокойствие, которое удавалось сохранять с большим трудом.
Да, вопрос был задан спокойно, без видимой агрессии или злости, но одно лишь подозрение о том, что все это отговорки, вряд ли бы кому-то понравилось. А у Гестии все еще была слишком стойкая ассоциация, что любое неосторожное слово может спровоцировать другого человека. И жить с этим было действительно сложно, когда все мысли, подобно испуганным птичкам, исчезали, оставляя её наедине с первобытным инстинктом – замереть, чтобы не навлекать еще большую беду.
Тем более, чувствуя поцелуй на шее и то, как чужая рука сжимает ткань платья ниже талии. Отчаянно хотелось зажмуриться, но вместо этого получилось лишь рвано выдохнуть, делая торопливый шаг назад, даже не веря в то, что оборотень действительно её больше не удерживает. 
- Н-нет, я просто хотела сказать, что мне бы не хотелось оставлять дочь одну на всю ночь или весь вечер. И было бы комфортнее, если бы ты приходил в гости. Можно через камин. Или порт-ключом.  Как тебе будет удобнее.
В конце концов, если выбрить из двух зол наименьшее, то у себя дома действительно спокойнее. Хотя бы потому, что Гестия будет уверена, что её здесь не запрут, не похитят, не отрежут от связи со всем миром. Конечно, если очень захочется, то это возможно сделать, но все же на порядок сложнее. И пока волшебница вообще не хотела конкретно думать о дальнейшем развитии событий, лишь бы с нынешней встречей разобраться.
Тем не менее, сделав глубокий вдох, Джонс все же машинально поправила платье, одернула воротник и подол, на всякий случай, пригладила волосы. Это было необходимо, чтобы убедить саму себя, что все хорошо и можно не бояться в собственном доме, но все же взять с подоконника чашку с недопитым чаем, прежде чем пройти по узкому коридору и толкнуть дальнюю от кухни дверь, ведущую в небольшую гостиную.
Все-таки мягкий вечерний свет, красиво играющий на лепестка стеклянных цветов в вазочке на столе, выборочно выхватывающий фрагменты магловской картины на стене над диваном, отскакивающий от дверцы серванта, хранящего коллекцию фарфоровых статуэток, убаюкивал. Родные стена, как ни крути, все-таки помогают.
Даже если слушаешь странную и пугающую исповедь о мнимой свободе, основанной на чувстве вседозволенности и возможности безнаказанно применять силу. Если честно, Гестии это больше казалось хаосом и деградацией, но спорить было бы глупо и, может быть, даже опасно. Единственным признаком адекватности было замечание, что своим детям Квинтус бы такого не пожелал. Это хотя бы доказывало, что он понимает, что подобная жизнь – далеко не лучшее, что может случиться с любым человеком.
- Не думаю, что идея чистоты крови может сделать кого-то  действительно счастливым, - все же осторожно заметила волшебница, ставя чашку на стол и пододвигая к себе чернильницу с пером и стопку листов, которые обычно использовала для черновых эскизов, но еще не решаясь присесть на стул, - По крайней мере, моей семье идеи Гриндевальда счастья точно не принесли, но, я рада, что сейчас тебе придают сил чувства ко мне. 
Было сложно подбирать слова, Джонс просто не знала, как реагировать на такие откровения, когда у нее просто были другие взгляды на жизнь, но вести дискуссию она сейчас была не в состоянии, да и не хотела, если уж быть совсем честной. По большому счету, главным желанием было только окончательно успокоиться, как-то спланировать дальнейшие действия или хотя бы ближайшие часы, чтобы всем было комфортно, раз уж она взяла на себя ответственность за помощь Квинтусу.
- Если тебе будет удобнее приходить через камин, то напиши мне, пожалуйста, свое имя, которое тебе дали при рождении, если ты, вдруг, его в документах менял. Я бы просто настроила камин по нему, чтобы потом время на это не тратить. 
С одной стороны хотелось присесть и просто методично написать список знакомых адресов, где сейчас были бы рады поставке ингредиентов. С другой, перо было только одно, так что Гестия все же решила уступить стол собеседнику, сама садясь на краешек дивана и только сейчас замечая, что было бы неплохо выпить что-нибудь от головной боли. Но пока была только возможность снять заколку, что держала несколько прядей собранными на затылке. Вискам сразу стала легче, хотя фоновый дискомфорт остался, заставляя просто бездумно крутить аксессуар в руках.
Разум требовал сделать хоть что-нибудь, но при этом сам не понимал, как вообще нужно себя вести,  о чем говорить, как решить эту ситуацию. Была бы ночь, можно было бы сослаться на усталость и пойти спать… Не в шахматы же, в самом деле, предлагать оборотню сыграть?
- Если у тебя все еще болят мышцы, может, тебе согревающая мазь поможет? – в конце концов, мысль привычно уцепилась за возможность помочь другому человеку, - Если ты понимаешь, где болит, можно как раз сейчас нанести и за ночь должно стать немного полегче.

Отредактировано Hestia Jones (Вчера 12:46:25)

+1


Вы здесь » Maradeurs: stay alive » Настоящее время » Disappear [19.02.1978]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно